Поиск

ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРИКЛАДНЫХ МЕТОДОВ ОБНАРУЖЕНИЯ ЛЖИ (НЕИСКРЕННОСТИ)

Пост обновлен сент. 8

В принципе, анализ психологических и психофизиологических механизмов такого явления как ложь нашли определенное отражение в научной литературе. В частности, довольно интенсивно исследовались морально-этические аспекты неискренности, а также некоторые вопросы описательной психологии лжи. В определенной степени освещены и психофизиологические аспекты этого явления, правда преимущественно с уклоном в сторону чистой физиологии эмоций, без достаточного анализа сопутствующих психологических факторов. Поэтому в данной работе предпринимается попытка рассмотреть некий универсальный подход к этой проблеме. В его основу положена потребностно-информационная теория эмоций П. В. Симонова, так как, по нашему мнению, она наиболее полно и однозначно вскрывает связи практически между всеми затрагиваемыми психологическими и психофизиологическими явлениями. Более подробно с основными положениями психофизиологической теории эмоций, разработанной академиком Симоновым, можно ознакомиться по его монографиям или в другой нашей работе.

Ложь в живой природе

Явление, смысл которого определяется терминами "ложь", "обман" и им подобными, широко распространены практически на всех уровнях организации и существования живой природы - от молекулярного (например, "обман" вирусом клеточного фермента ДНК-синтетазы в процессе его внутриклеточного размножения) до высшего социального (неискренность в межгосударственных отношениях). Универсальная сущность этого явления в широком смысле состоит в существовании несоответствия между оценкой живым организмом (или живой структурой) внешнего сигнала, подаваемого источником “лжи”, и истинным состоянием этого источника.

В мире живой природы явление лжи может рассматриваться как один из эффективных универсальных механизмов биологической защиты, позволяющий избегать ситуаций, которые создают угрозу для организма, или добиваться определенной выгоды. Ложь, обман, введение в заблуждение являются важным фактором индивидуального и видового выживания. В мире растений, насекомых и высших животных одной из таких форм взаимодействия со средой является мимикрия или "структурная ложь", когда внешний вид потенциальной жертвы дезинформирует хищника и он может, например, не заметить ее на окружающем фоне или принять за несъедобный или даже ядовитый объект. Особенно ярко окраска и структурные признаки маскировки проявляются у некоторых насекомых. Другой вид мимикрии, широко представленный в царстве животных, - обманное поведение (естественно, рефлекторное, а не преднамеренное). Как правило такое обманное поведение носит отпугивающий характер. Интересно отметить, что две формы мимикрии в мире животных - структурная ложь и обманное поведение - соответствуют двум основным формам лжи, проявляемым человеком, - лжи в форме сокрытия и лжи в форме фальсификации (фабрикации), о чем подробнее речь будет идти ниже. Причем в первом случае ("структурная ложь" и сокрытие) можно говорить о пассивном способе обмана или лжи, а во втором (обманное поведение и фальсификация) - об активном, то есть об использовании лгущим (обманывающим) субъектом определенных целенаправленных действий (деятельности).

Эволюция механизмов лжи в ходе процессов внутри- и межвидовой борьбы привела к появлению и совершенствованию соответствующих приемов её обнаружения. Функционирование механизмов обмана и, что самое интересное, соответствующих контрмеханизмов, предназначенных для его выявления и преодоления, можно наблюдать даже на клеточном и молекулярном уровне. Например, как уже упоминалось, вирус, подстраиваясь к молекуле ДНК в ядре клетки, обманывает внутриклеточные механизмы синтеза, которые начинают многократно воспроизводить его (вируса) структуру одновременно с собственными молекулами. Системой противодействия этому обману и борьбы с ним на клеточном и молекулярном уровнях является иммунитет, механизмы которого по определенным антигенным признакам (в нашем случае их можно было бы назвать признаками несоответствия или лжи) выявляет чужеродные организму частицы и уничтожает их. Механизмы выявления и преодоления лжи существуют и на более высоких уровнях развития живой природы. Есть они и у человека, хотя большинство людей и не представляет себе их масштабы и возможности. Явление лжи или неискренности у человека, хотя и проистекает из описанных выше филогенетических механизмов, оказывается все же более сложным, прежде всего, в результате активности сознания, степень участия которого в актах лжи определяет как вовлекаемые психические процессы, так и морально-этические категории их оценки.

В настоящей серии работ предпринята попытка собрать максимально полно все известные приемы выявления лжи, дать им строго научную критическую оценку и, наконец, предложить на их основе научно-обоснованную методику выявления неискренности человека в различных ситуациях, встречающихся в реальной жизни.

Из изложенного выше следует, что ложь является одним из фундаментальных механизмов в живых системах, который обеспечивает их выживание в сложной и опасной окружающей среде, содержащей большое количество врагов. За время существования жизни на Земле эволюцией выработано огромное количество как различных способов обмана, так и механизмов его преодоления, которые, по существу, также являются одним из биологических защитных механизмов, обеспечивающих выживание. Поэтому выявление и практическое использование наиболее эффективных приемов обнаружения лжи является совершенно естественным для человека, а задача науки, особенно прикладной, сделать этот процесс максимально продуктивным для практики.

Поскольку неискренность (ложь, обман) как защитный механизм также объективно существует и на социальном уровне, в частности, в межгосударственных отношениях, то совершенно естественно, что в обществе (в государстве) также должен существовать какой-то механизм противодействия этой неискренности, другими словами - механизм выяснения истины. Таким механизмом в масштабах государственных, партийных, экономических и других общественных структур являются различные спецслужбы, службы безопасности и другие специальные подразделения, неизбежность существования которых в обществе, таким образом, оказывается предопределенной биологическими законами и, очевидно, будет сохраняться до тех пор, пока будет существовать жизнь людей в общественных формах.

Прежде чем переходить к дальнейшему обсуждению проблемы лжи необходимо остановиться на том, что же мы будем понимать под ложью (неискренностью) и ее формами, поскольку только в этом случае можно будет понять, когда и почему появляются психофизиологические и поведенческие признаки неискренности и в какой степени на их основе можно делать надежные выводы об обнаружении лжи.

Как известно, в русском языке для обозначения лжи используются разные термины - неискренность, неоткровенность, неправда, обман, вранье и т.д., которые в зависимости от контекста ситуации могут носить разный смысловой и морально-нравственный оценочный оттенок. С точки же зрения практического, целенаправленного и научно-обоснованного выявления лжи все эти оттенки в принципе не имеют значения и указанные термины оказываются тождественными. Поэтому в дальнейшем изложении любая форма неискренности интересующего или изучаемого лица будет называться ложью.

В последнем издании большого толкового словаря русского языка приводится следующее определение: "Ложь - это намеренное искажение истины". Данное определение, отражая суть, все же нуждается в конкретизации, учитывающей некоторые специфические моменты, важные для практического использования этого определения. Будем называть ложью намеренное (сознательное) искажение истины изучаемым (проверяемым) лицом с целью введения в заблуждение отдельных людей или всего его окружения. Из этого определения, в частности, следует, что сообщение не всякой недостоверной информации (то есть информации, не соответствующей действительности) можно называть ложью. Если человек не осознает, что передаваемая им информация является недостоверной, то в этом случае его сообщение нельзя рассматривать как ложь. Лжецом является только тот человек, который четко осознает и понимает, когда он говорит правду, а когда - лжет. Только в этом случае в процесс будут вовлекаться специальные мозговые механизмы переработки информации и эмоций, приводящие к появлению психофизиологических и других прямых и косвенных признаков неискренности, которые могут использоваться в практике обнаружения лжи. С учетом данного выше определения термины ложь, неискренность, обман и им подобные являются идентичными и не должны носить каких-либо морально-нравственных различий, которые пытаются ввести некоторые авторы, но которые не способствуют созданию практических методов обнаружения лжи.

Формы лжи

Существуют две основные формы лжи:

1) Сокрытие - то есть несообщение запрашиваемой информации;

2) Фальсификация - то есть сообщение сведений, не соответствующих действительности, но выдаваемых за таковые.

Эти две основные формы лжи могут существовать независимо, но в реальной жизни обычно наблюдается их комбинация, порождающая большое разнообразие конкретных вариантов неискренности. Самая простая из этих комбинаций - это ложь типа "забыл", "не помню" или "не знаю", то есть когда требуемая информация не сообщается, а фальсифицируются только одно-два слова. Другие производные варианты лжи обычно обозначаются как "полусокрытие", "запутывание", уход от темы, придание высказываниям двусмысленного характера и т.д. Например, если анализировать структуру неискренности человека, совершившего кражу, то она проявляется как в форме сокрытия (факта участия в краже), так и в форме фальсификации (легендирования своего алиби и т.п.).

С точки зрения лжеца очевидно более предпочтительной является ложь в форме сокрытия. Во-первых, она проще исполняется, не требует мобилизации особых умственных и волевых ресурсов, так как нет необходимости заранее готовить, отрабатывать и излагать легенду. Во-вторых, эта форма лжи субъективно рассматривается лжецом как менее порочная, более легко им оправдывается и по этой причине сопровождается менее выраженными эмоциями, внешние признаки которых трудно зафиксировать. Поэтому следует принять как очевидный факт, что ложь в форме сокрытия является трудно выявляемой.

Ложь в форме фальсификации представляет для лжеца существенно более сложную задачу, так как чтобы быть успешной, требует тщательной подготовки легенды и безупречного её изложения, а также полного контроля над сопутствующими лжи эмоциями. Эта форма может сопровождаться появлением значительного количества внешних невербальных признаков, на основе выявления и анализа которых факт лжи, в конечном счете, может быть обнаружен. Сразу же можно отметить, что подробно описываемая в отдельной нашей работе методика скрытной психофизиологической проверки на искренность в основном направлена на выявление неискренности в форме фальсификации, тогда как ее возможности выявления лжи в форме сокрытия резко ограничены. В то же время процедура испытания на контактном полиграфе, также подробно освещаемая в отдельной нашей работе, фактически прямо направлена на выявление этой второй формы лжи. В частности, определение с помощью полиграфа сокрытия в чистом виде осуществляется путем использования методической процедуры, называемой "молчаливый тест". Совершенно очевидно, что в реальной практике любая полноценная проверка на искренность должна проводиться с использованием обоих этих методов - скрытного и контактного.

С прикладной точки зрения большое значение также имеет разделение лжи на подготовленную (заранее спланированную) и неподготовленную (спонтанную), поскольку вторая всегда сопровождается большим количеством внешних невербальных признаков неискренности, облегчающих ее выявление.

Наконец, также исходя из прикладных соображений, можно говорить о лжи в отношении различных потоков информации, используемых человеком в процессе коммуникации. В частности, прежде всего, следует различать ложь в содержании речевых сообщений и неискренность в отношении переживаемых чувств (эмоций). Такое разграничение имеет важное практическое значение, так как указанные виды лжи сопровождаются различными комплексами внешних психофизиологических признаков неискренности, которые, соответственно, могут выявляться различными методами.

Мотивация лжи

Люди лгут по разным причинам. Иногда из благих побуждений для того, чтобы не причинять другим неприятность и боль, но чаще делают это, преследуя собственные интересы с целью выгодать для себя что-либо или выпутаться из неприятного или опасного положения. Неискренность, как уже отмечалось, будучи фундаментальным биологическим явлением, встречается у всех людей независимо от религиозных убеждений, национальности, расы, пола, возраста, материального или социального положения, хотя многообразие и глубина ее проявлений в значительной мере могут предопределяться общественными нормами, воспитанием и индивидуальными особенностями конкретных людей. Каждый человек в той или иной ситуации прибегает к неискренности, но существует огромное различие между людьми в частоте и направленности этого явления. Существует неизмеримое множество вариантов лжи так же, как существует множество вариантов правды (абсолютная правда, как и абсолютная истина вряд ли возможна). Причины лжи могут быть самые разнообразные - от стремления избежать наказания до потребности сохранить неприкосновенность личной жизни.

Человек не может всегда говорить правду, да и правда не всегда необходима в любой ситуации. Элементарная вежливость и общепринятые нормы поведения часто требует незначительного обмана, уклонения от правды, а иногда и полной неправды. Можно смело утверждать, что в общении с окружающими практически никто никогда не бывает до конца искренним. И дело здесь совсем не в аморальности неискренности, а в том, что люди в обществе вынуждены следовать определенным неписаным законам, в том числе прибегать ко лжи, которая способствуют сглаживанию отношений между ними.

Несмотря на то, что ложь играет важную роль в жизни людей, мало кто, в том числе и среди ученых психологов и социологов, задумывается о ее природе и отвечает на вопрос, когда и почему люди лгут, а ведь большинство людей лжет гораздо чаще, чем они себе это представляют.

Большой вклад в понимание того, что собой представляет ложь человека, какие формы она имеет, что предопределяет успех лжи, а что - неудачу, внесли американские психологи, такие как Белла де Пауло, Розенталь, Цукерман и особенно П. Экман. Многие оригинальные результаты их исследований практически учтены в настоящей работе.

Ложь в форме сокрытия правды и ложь в форме фабрикации чего-либо взамен нее имеют существенные различия по целому ряду параметров, но в конечном счете и то, и другое является ложью, различными ее вариантами и, если требуется, то имеет смысл различать ложь только по ее последствиям, их обширности и значимости для конкретных людей и общества. Далеко не всякая ложь может быть признана плохой и аморальной. Например, большинство родителей не желало бы видеть своих детей доносчиками или бестактно правдивыми. Более того, можно говорить о существовании альтруистической лжи, имеющей, прежде всего, благородные цели и последствия. Именно поэтому один из важных философских вопросов для людей заключается в том, где лежит граница между "хорошей" и "плохой" ложью.

Различие между сокрытием и фальсификацией является чисто техническим. По существу же и то, и другое - ложь, так как обе формы имеют единую цель - сознательно ввести в заблуждение, дезинформировать. Поэтому сокрытие нельзя считать более оправдываемым и нравственным, чем фальсификацию, как это пытаются утверждать многие люди. Это лишь технически разные приемы лжи. Какой из них конкретно предпочтет лжец, обычно зависит от обстоятельств. Обычно сокрытие предпочитается фальсификации. Оно проще, так как скрывающий не должен напрягаться при конструировании, обосновании и доказательстве своей легенды. Как лжец, так зачастую и его жертва чувствуют себя менее "уютно" при фальсификации, чем при сокрытии. В случае сокрытия лжец может в целях самооправдания считать или даже утверждать, будучи уличенным во лжи, что на самом деле он хотел сказать правду и не стал бы лгать, если бы вопрос был бы поставлен прямо. И это иногда действительно бывает так!

В англоязычных странах ложь, не имеющая серьезных последствий, называется "белой" (white). На наш взгляд, фактор последствий лжи является ключевым, так как в значительной степени определяет вероятность появления психофизиологических признаков неискренности. Подробно механизмы этого процесса будут рассмотрены ниже.

Каковы же наиболее часто встречающиеся мотивы лжи. Какие причины чаще всего побуждают человека ко лжи. Перечислим некоторые из них:

1) избегание наказания за совершенный проступок; как правило этот мотив является ведущим;

2) избегание состояния стыда или какой-либо иной неловкой ситуации;

3) защита интересов социальной группы, к которой принадлежит лжец, например, защита друзей и близких от неприятностей;

4) повышение собственного социального статуса; стремление выглядеть более важным, значимым и привлекательным для других людей. Ложь с такой мотивацией обычно называется хвастовством, которое возможно в форме преувеличения (при наличии реальной основы предмета лжи) или в форме вымысла, когда реальная основа полностью отсутствует;

5) защита личности и личной жизни. Каждый человек испытывает потребность в неприкосновенности своей личной жизни и имеет право решать, кого, когда и в какой степени информировать о ней;

6) получение чего-либо, что не может быть достигнуто другим способом, кроме лжи.

Иногда ложь с морально-нравственной точки зрения никак не может рассматриваться как плохой поступок, а иногда правда бывает убийственной и разрушительной. Возможны ситуации, когда ложь является единственным способом защитить человека от каких-либо драматических последствий. Она может оказаться единственным способом сохранения жизни человека. Напомним, что неискренность, ложь - это один из механизмов индивидуальной защиты. Хорошо известно также, что иногда правда бывает отвратительной и жестокой. Например, доносительство обычно мотивируется низменными чувствами.

Приведенные выше мотивы лжи, конечно, не исчерпывают весь их перечень, но именно они встречаются наиболее часто. Если обратиться к упомянутой выше потребностно-информационной теории эмоций П. В. Симонова, то в соответствии с её положениями все перечисленные причины лжи представляют собой конкретно реализуемые мотивации, опредмечивание одной и той же группы потребностей - потребностей сохранения, что представляется вполне естественным, поскольку ложь, как уже упоминалось, есть элемент (инструмент) механизма защиты, сохранения.

Интересно отметить, что П. Экман предполагает существование генетического фактора, предопределяющего склонность человека к неискренности. Поскольку ложь - это приспособительный защитный механизм, то как и для всякого другого механизма подобного рода в отношении него должны существовать индивидуальные различия, в том числе генетически предопределенные, хотя несомненно этот вопрос требует специального изучения.

Ложь и механизмы психологической защиты

Рассматривая ложь как универсальный защитный механизм, представляет интерес рассмотреть, как она соотносится с другими защитными процессами у человека, в частности, с известными как механизмы психологической защиты (defence mechanisms). Если ложь, в соответствии с данным нами определением, представляет собой осознанное действие, направленное на умышленное введение в заблуждение кого-либо (кстати, в этой связи описанное выше явление "структурной и поведенческой лжи" у насекомых и других животных не вполне соответствует данному понятию лжи у человека, так как представляет собой неосознаваемый генетически закрепленный защитный механизм), то механизмы психологической защиты, как это следует из их определения, также выполняют функцию, направленную на охрану организма от различного рода аффективных (эмоциональных) и информационных перегрузок, но действуют без участия сознания (и в этом смысле они ближе к рассмотренным выше механизмам обмана, закрепленным у других представителей животного мира). Эффективная работа механизмов психологической защиты приводит к снижению интенсивности эмоциональных переживаний и соответственно ослаблению их проявления во внешних признаках. Данный механизм может ослаблять и эмоции лжи (см. ниже), а значит и снижать эффективность методов обнаружения неискренности, основанных на анализе внешних психофизиологических признаков, сопровождающих эмоциональные переживания.

Механизмы психологической защиты обычно активизируются при возникновении сильных аффективных состояний, изменяя сознательную сферу в том направлении, чтобы уменьшить дискомфорт и ослабить разрушительные воздействия на организм, вызываемые сильными отрицательными эмоциями. Бессознательный характер функционирования механизмов психологической защиты проявляется в том, что они активно реализуются в состоянии сна, в частности, в периоды так называемого "быстрого" сна или сна со сновидениями, что является едва ли не самой важной функцией этого состояния. Более подробные сведения о структуре сна и прикладных аспектах этого психофизиологического явления можно найти другой нашей работе.

Как механизм сознания психологическую защиту можно рассматривать только в том смысле, что она активно изменяет состояние сферы сознания, а также осознаваемые отношения субъекта к себе и к окружению. Действие механизмов психологической защиты проявляется, в частности, в трансформации психологических установок и в изменении структуры и иерархии в сфере потребностей. При этом происходит вытеснение из области сознания психотравмирующих образов в сферу подсознания с одновременным заполнением освобождающегося смыслового пространства какими-то другими логическими конструкциями. Вытесненные из сознания в подсознание образы все же могут прорываться вовне в форме так называемых оговорок, проговоров или жестов-эмблем, подходы к прикладным аспектам анализа которых рассматриваются в другой нашей работе. При этом механизмы психологической защиты являются неспецифичными относительно качественных характеристик переживаемых отрицательных эмоций, будь то горе, страх, гнев или отвращение.

Проведем ещё раз сравнение механизмов психологической защиты и механизмов лжи у человека. И то и другое представляют собой определенные защитные действия выполняемые организмом человека, только в первом случае они реализуются на уровне подсознания, а во втором - при активном участии сознания. Глубинные же механизмы, лежащие в основе обоих явлений, проявляют исключительное сходство. Так механизмы психологической защиты проявляются в двух основных формах: в форме вытеснения из сознания (забывания) психотравмирующей информации и в форме замещения вытесненного материала какими-то другими логическими конструкциями, позволяющими сохранить пространственно-временное единство хранящихся в памяти сведений. Эти две разновидности механизмов психологической защиты соответствуют двум известным базовым формам лжи - сокрытию и фальсификации, о которых речь шла выше. Таким образом, действие механизмов психологической защиты можно рассматривать как реализацию лжи самому себе (самообмана) на бессознательном уровне.

Конкретные проявления механизмов психологической защиты у человека остаются пока слабо изученными. Однако в реальной жизни и деятельности с ними постоянно приходится сталкиваться. Особенно важное значение учет этого явления имеет при проведении специальных мероприятий с использованием прикладных психофизиологических методов, в том числе испытаний на полиграфе и скрытной проверки на искренность, поскольку действие механизмов психологической защиты приводит к снижению эффективности указанных проверочных мероприятий.

Наличие и функционирование механизмов психологической защиты может быть обнаружено в результате логического анализа высказываний проверяемого или изучаемого лица. В таких случаях их выявление будет косвенно свидетельствовать о том, что у проверяемого имеет место вытеснение какой-то эмоциогенной информации.

В принципе действие механизмов психологической защиты уменьшает возможность обнаружения эмоциональных реакций по внешним психофизиологическим признакам, поскольку следствием их активности является снижение эмоциональной значимости психотравмирующих событий. Однако факт обнаружения признаков этих механизмов во время беседы уже сам по себе может служить основанием для вывода о наличии вытесняемых из сознания сильных эмоциональных переживаний, связанных с той или иной обсуждаемой темой.

Различные люди в одной и той же ситуации могут использовать (неосознанно) различные механизмы психологической защиты. Рассмотрим кратко наиболее известные из них:

1) Рационализация. Это, по-видимому, наиболее часто встречающийся из всех механизмов психологической защиты. В ходе процесса рационализации индивид формулирует для себя логичные и убедительные причины того, почему он делает или почему ему не удается сделать что-то. Этот процесс, как уже отмечалось, осуществляется в его мозге без участия сознания. В результате формирующаяся концепция представляется ему совершенно естественной и истинной. Когда человек совершает нечто, признаваемое плохим, он таким образом может убедить себя в том, что у него не было выбора, как только совершить данный проступок, потому что сложилась определенная ситуация. Когда человек сформулирует и признает такое объяснение или обоснование своих действий, внутренний конфликт ослабевает и его сознание начинает испытывать облегчение, потому что он рассматривает случившееся как судьбу, как нечто, находящееся за пределами возможного контроля с его стороны.

2) Репрессия (Вытеснение). Репрессия является бессознательным процессом, в результате которого из памяти направленно устраняются какие-то психотравмирующие события. Этот механизм особенно сильно действует на образы тех событий, которые вызывали у человека сильные эмоции страха, стыда, отвращения, связанного с потерей чувства собственного достоинства.

3) Идентификация. В результате действия этого механизма индивид начинает идентифицировать себя с каким-то другим лицом или целой группой, обычно теми, кого он уважает и которыми восхищается. Это как бы снимает с него ответственность за собственное индивидуальное поведение. Примером идентификации является поведение маленького ребенка, который старается быть похожим на своего родителя В основе механизма идентификации, вероятно, лежит подражательное поведение, широко распространенное в царстве животных. Этот механизм чаще всего проявляется у людей, оказывающихся в незнакомой или враждебной группе, среде или ситуации.

4) Компенсация. При действии этого механизма человек обычно акцентирует какое-либо свое качество, скрывая тем самым истинные недостатки. Так, например, человек может внешне выглядеть смелым и агрессивным, хотя в действительности он испытывает сильное чувство страха и неуверенности.

5) Проекция. Так называется психический механизм, в результате действия которого человек начинает обвинять других за свои собственные ошибки и приписывает им присущие ему недостатки, неправильные поступки, мысли, стремления и т.д.

6) Эгзибиционизм. Это эгоцентрический метод привлечения внимания к своей личности, с помощью которого человек пытается преодолеть испытываемое им чувство унижения или неадекватности путем хвастовства о своих достоинствах, путем неподчинения или путем демонстрации какого-либо другого, привлекающего внимание поведения.

Существуют и другие психологические механизмы, которые используются организмом человека для того, чтобы мысленно уйти из неприятной, психотравмирующей ситуации. Они носят название механизмов избегания (escape mechanisms) и в отличие от механизмов психологической защиты не приводят к стойкому изменению образов, представлений и отношений в сфере сознания. Скорее всего механизмы избегания являются следствием особой тактики поведения и, по крайней мере, частично осознаются.

К числу механизмов избегания могут быть отнесены следующие:

1) Отчуждение. Признаки этого механизма проявляются у человека, когда он старается выглядеть застенчивым, скромным, беззащитным. Человек как бы считает, что чем меньше он имеет дело с другими, тем меньше у него шансов оказаться втянутым в неприятную ситуацию.

2) Фантазирование. Суть этого механизма заключается в том, что после того, как человек в течение длительного времени воображал себе что-то, он может начать рассматривать это как факт. А это создает трудности в различении фактов действительности и вымысла.

3) Негативизм. Это такая форма избегающего поведения, когда человек начинает отказываться выполнять то, что ему говорят или делать противоположное тому, о чем его просят.

4) Регрессия. В этом случае человек как бы возвращается на ранние стадии своего развития, в крайних случаях вплоть до детства. Бессознательная причина подобной трансформации лежит в попытках избежать ответственности или иным образом травмирующей реальности. Человек, который боится последствий какого-то события или не верит в свои возможности выдержать его, может прибегнуть к регрессии для того, чтобы избежать реальности и, соответственно, ответственности.

Механизмы психологической защиты и избегания, как правило, снижают активность психофизиологических процессов, приводящих к появлению невербальных признаков неискренности. Поэтому их активное функционирование снижает возможности выявления лжи с помощью прикладных психофизиологических методов. В настоящее время не существует надежных способов выявления и идентификации психологических защитных механизмов, хотя и предпринимаются попытки их создания.

Психофизиологические процессы, сопровождающие ложь

Как отмечалось выше, в рамках используемых в настоящей работе понятий акт лжи можно рассматривать, прежде всего, как форму избегающего поведения, обусловленного стремлением удовлетворить актуальную потребность избегания возможного ущерба в широком смысле этого слова, то есть не понести потери в результате того, что какой-то скрываемый факт станет известен кому-либо еще. Акт лжи следует также рассматривать как индивидуально-специфический результат уникального стечения для человека внутренних и внешних условий, делающих его необходимым. Вместе с тем универсальным для него является то, что он реализуется через сферу сложившихся к этому моменту определенных потребностно-мотивационных отношений.

Акт лжи, как и любое целенаправленное действие человека, в самой своей основе обусловлен наличием определенных потребностей. Чаще всего в его основе лежит потребность избегания, например, наказания, которое может иметь место в случае раскрытия истины. Согласно классификации П. В. Симонова эта потребность относится к категории “потребностей сохранения”. Уже после свершения акта лжи или в процессе его совершения появляется дополнительная потребность - избежать наказания не только за скрываемое, но и за сам факт лжи. В соответствии с теорией П. В. Симонова величина этой “потребности сохранения” определяется, с одной стороны, суровостью возможного наказания, а с другой, субъективной вероятностью ее удовлетворения, то есть оцениваемыми лжецом шансами избежать этого наказания с помощью применения лжи. В совокупности все эти факторы определяют силу переживаемой человеком в процессе лжи эмоции страха разоблачения, которая, в свою очередь, порождает внешние психофизиологические признаки, доступные для обнаружения.

Рассматривая гипотезу "возможного наказания" в качестве объяснения причин появления психофизиологических признаков неискренности, американский психофизиолог Дэвис писал: "Ложь часто технически представляет собой реакцию избегания (наказания) с вероятностью успеха значительно меньше единицы, но в то же время она является единственным действием, которое может вообще иметь успех. Физиологические проявления являются следствием реакции избегания с низкой вероятностью подкрепления. Низкой, но не нулевой... Если теория верна, то следует предположить, что физиологическая реакция всегда сопровождает состояние неопределенности". Эти рассуждения близки концепции Симонова в той части, которая касается всех потребностей сохранения.

Следует упомянуть, что существует несколько теорий, объясняющих возникновение психофизиологических признаков в процессе лжи. Рассмотрим кратко и с критических позиций некоторые теории, предлагавшиеся для объяснения возникновения психофизиологических реакций у человека при произнесении лжи. Остановимся при этом на точках зрения двух исследователей, сформулировавших свои концепции с интервалом почти в 25 лет. В 1961 году упомянутый выше американский психофизиолог Р. Дэвис высказал три гипотезы, объясняющие возникновение психофизиологических реакций у человека, дающего ложные ответы во время испытания на полиграфе. В качестве первопричины этих реакций он назвал страх перед возможными последствиями, если вдруг откроется скрываемая правда. Чем большую угрозу для благополучия проверяемого представляют эти последствия (арест, финансовые потери и т.д.), тем большее чувство страха будет переживать он, и тем сильнее будет возбуждаться симпатический отдел его вегетативной нервной системы, приводя к возникновению соответствующих физиологических сдвигов.

Данная гипотеза представляется вполне убедительной, когда речь идет, например, о ситуациях при проверке на полиграфе в реальных условиях, например при уголовных расследованиях, однако она с трудом может быть использована для объяснения появления психофизиологических реакций, сопровождающих ложь, в самых простых и безобидных лабораторных экспериментах, в которых испытуемые, очевидно, не испытывают особенно большого страха, например, когда скрывают задуманную цифру. Поэтому очевидно страх перед последствиями разоблачения не может выступать в качестве единственной причины появления физиологических реакций, сопровождающих ложь. В связи с этим в качестве второй причины психофизиологического реагирования Дэвис предполагает возникновение внутреннего конфликта между выработанной в процессе воспитания индивида "моральной ориентацией" на искренность и обусловленной обстоятельствами необходимостью лгать (ниже будет показано, что с психофизиологической точки зрения этот конфликт представляет собой переживание эмоции вины). Данный конфликт, по мнению автора, так же приводит к активации симпатической нервной системы и соответствующим физиологическим проявлениям. Эта гипотеза представляется вполне логичной, однако она также является ограниченной, поскольку не может объяснить возникновение физиологических реакций при лжи у патологических лжецов и ярко выраженных психопатов, которые, как известно, не испытывают ни страха, ни моральных затруднений, когда обманывают других людей.

Наконец, в качестве третьей причины возникновения физиологических реакций при лжи Дэвис называет механизм условного рефлекса, который при постановке значимых вопросов в ходе испытания на полиграфе или скрытной психофизиологической проверки на искренность вызывает у человека примерно тот же уровень эмоционального возбуждения, что и в момент совершения скрываемого им проступка.

Другой известный американский исследователь, психолог из Калифорнийского университета (Сан-Франциско) П. Экман, исходя из общепсихологических рассуждений, доказывает, что главной причиной возникновения психофизиологических реакций при лжи является переживание человеком двух основных эмоций - страха разоблачения и вины за ложь. Его позиция представляется логичной и обоснованной, однако она все же в определенной мере статична, так как не раскрывает динамики психофизиологических механизмов возникновения указанных, а также других эмоций у лгущего человека. Этот недостаток устраняется, если для обсуждения рассматриваемого явления привлечь потребностно-информационную теорию эмоций академика П. В. Симонова, в кратком виде изложенную в другой нашей работе.

ХХХХХХХХХ

Сопровождающие ложь эмоции

Совершенно очевидно, что ложь, вероятность успеха которой составляет 100%, вряд ли вызовет у лжеца много эмоциональных переживаний и сопутствующих психофизиологических реакций. Точно так же ложь, которая совершенно не имеет шансов на успех (с вероятностью равной нулю), вряд ли будет приводить к этим реакциям. Таким образом, в результате можно говорить о так называемой "U"-образной зависимости силы эмоции и соответствующей ей психофизиологической активации от величины потребности избегания (успеха лжи) и вероятности ее удовлетворения. Наиболее ярко будет проявляться средний диапазон (вероятность около 0.5), отражающий максимальную неопределенность успеха лжи и соответствующий наибольшей силе эмоциональной реакции.

Как следует из потребностно-информационной теории эмоций, при наличии конкурирующих потребностей удовлетворение одной из них часто приводит к невозможности удовлетворения другой, что и порождает качественно соответствующие этой второй потребности отрицательные эмоции. Так, акт лжи, направленный на удовлетворение потребности избегания (например, наказания), одновременно приводит к неудовлетворению так называемой “социальной потребности развития”, а именно, потребности следовать принятым в данном обществе нормам, в частности, быть честным и говорить правду. Неудовлетворение этой потребности приводит к возникновению эмоции вины, которая в ряду базовых эмоций человека является разновидностью эмоции страдания (горя). Выраженность эмоции вины определяется силой указанной потребности следовать нормам и зависит от многих факторов, рассматриваемых ниже.

Наконец, успех лжи, по крайней мере, субъективная оценка этого успеха человеком, который с помощью лжи выпутался из трудной ситуации, сопровождается резким приростом вероятности (практически до 1) удовлетворения имевшейся у него потребности сохранения, которая до этого момента составляла основу для возникновения эмоции страха. Этот прирост вероятности в совокупности с силой потребности неизбежно приводит к появлению положительной эмоции радости и сопровождающих её признаков, что неоднократно отмечалось при проведении конкретных мероприятий по психофизиологической проверке на искренность.

Таким образом, применение потребностно-информационной теории оказывает, что при лжи у человека неизбежно могут возникать изолированно или совместно, по крайней мере, три категории базовых эмоций - страха, вины и радости, которые П.Икман и назвал "эмоциями лжи" [ ], а другие авторы именуют "расшифровывающими ложь эмоциями" [ ].

ПСИХОФИЗИОЛОГИЧЕСКИЕ (НЕВЕРБАЛЬНЫЕ) ПРИЗНАКИ ЛЖИ

Вообще при описании системы психофизиологических признаков лжи следует сразу учитывать их двойную природу. С одной стороны это внешние признаки переживания сопровождающих ложь эмоций, рассмотренных в предыдущем разделе. С другой это признаки лжи как специфической формы деятельности, имеющей как свою цель, так и использующей свои специфические средства достижения этой цели.

Необходимость солгать, причем солгать успешно, ставит перед человеком две проблемы, неспособность или невозможность взятия под контроль которых приводит к появлению признаков неискренности:

Проблема 1 - отрицательные эмоции, связанные как с самим фактом лжи и скрываемым с ее помощью содержанием, так и с возможным осознанием лжецом ее не совсем удачного исполнения и падением вероятности ее успеха. Возникающее в результате состояние эмоционального напряжения обычно всегда сопровождается выраженной картиной внешних психофизиологических признаков, указывающих на неискренность.

Проблема 2 - операционная, обусловленная необходимостью готовить и реализовывать ложь (легенду) в речи. В зависимости от имеющихся конкретных условий эта задача может оказаться той или иной степени сложности для лгущего, но почти всегда решение этой проблемы будет сопровождаться определенной психической мобилизацией и напряжением с соответствующими внешними психофизиологическими признаками.

Вообще в прикладном плане явление лжи может рассматриваться под разными углами зрения, каждый из которых дает свое понимание проблемы и свои методические подходы к обнаружению неискренности по психофизиологическим признакам. В частности, явление лжи можно рассматривать:

1) как защитный механизм;

2) как специфическую форму деятельности;

3) как эмоциогенный фактор.

Разные аспекты и механизмы лжи (ложь как деятельность и как эмоциогенный фактор) отражаются и в существе применяемых для ее выявления прикладных психофизиологических методах. Так, испытание на полиграфе и скрытная психофизиологическая проверка на искренность не только направлены на выявление разных форм лжи (сокрытия и фальсификации), о чем говорилось выше, но и основаны на анализе совершенно разных психофизиологических явлений. В случае использования полиграфа исследуются эмоциональные реакции, тесно связанные с актуализированной ситуацией и со следовыми процессами памяти. В случае же скрытной психофизиологической проверки на искренность, особенно в той ее части, которая связана с многоуровневым анализом речи проверяемого лица, ложь анализируется как специфическая форма деятельности (речевой), с учетом её особых свойств и характеристик. Хотя эмоции, переживаемые человеком в процессе лжи, здесь тоже продолжают играть определенную роль, значительный вклад в появление невербальных признаков неискренности оказывает именно изменение характера деятельности.

Поскольку ложь в процессе эволюции стала одним из универсальных защитных механизмов, предназначенных для обеспечения выживания (сохранения) живых организмов в среде, содержащей различные факторы угрозы их существованию или благополучию, то она должна иметь определенные проявления на всех уровнях организации живых систем. Поэтому мы можем изучать закономерности и особенности механизмов появления признаков лжи как с биологической, так и с психологической или социально-психологической точек зрения.

Практика показывает, что подход, рассматривающий ложь как деятельность, как неискреннее поведение является весьма плодотворным. Ложное речевое сообщение иногда называют легендой. Как было отмечено выше, легенда, то есть ложное устное речевое сообщение всегда сопровождается как операционной, так и эмоциональной напряженностью. Очень часто с практической точки зрения оба этих состояния оказываются трудно различимыми. В таких случаях принято говорить о состоянии обобщенной психоэмоциональной или проще психической напряженности. В зависимости от того, насколько хорошо подготовлена и исполняется легенда у лжеца может преобладать тот или иной механизм напряженности. Так при хорошо подготовленной и тщательно отрепетированной легенде у лжеца могут проявляться преимущественно признаки переживаемых в процессе лжи эмоций. Если же легенда совершенно не подготовлена заранее и человек вынужден лгать спонтанно, то в его речи помимо признаков эмоций будет значительное количество признаков интеллектуальных затруднений и операционной напряженности. Наконец, у индивидов с высокой эмоциональной устойчивостью при лжи вообще могут наблюдаться только признаки операционной напряженности в зависимости от степени сложности излагаемой легенды.

Внешние психофизиологические признаки эмоциональной и операционной напряженности, несмотря на некоторые различия с точки зрения механизмов их возникновения, оказываются довольно сходными, а иногда вообще неразличимыми. Поэтому с позиции использования этих признаков в прикладных методах выявления неискренности целесообразно рассматривать их, не разделяя, а именно как единую группу признаков состояния психоэмоционального или психического напряжения.

Таким образом, говоря о явлении лжи, можно констатировать, что оно сопровождается не только эмоциональным, но и психическим напряжением в организме человека. О влиянии эмоций в чистом (изолированном) виде на речь человека можно говорить только тогда, когда искренние высказывания сопровождаются какими-то ситуационными переживаниями и отсутствуют признаки интеллектуальных затруднений, то есть операционной психической напряженности.

Анализ ложных высказываний (речевых сообщений) основан на многоуровневом подходе, отражающем сложную природу самого явления лжи. В частности, можно говорить о следующих уровнях анализа:

1) Ложные высказывания как психолингвистическая проблема. При этом подходе учитывается, что истинные (правдивые) высказывания, спонтанная ложь и подготовленная легенда основаны на различных психолингвистических механизмах, опираясь на которые можно создать прикладные методы различения этих высказываний и выявления неискренности. Напомним, что с точки зрения механизмов порождения ложь подразделяется на сокрытие и фальсификацию, а с точки зрения условий реализации - на подготовленную и спонтанную. Спонтанная ложь всегда сопровождается большим количеством расшифровывающих ее признаков, в том числе и психофизиологических. Психолингвистические признаки проявляются в основном при лжи в форме фальсификации, тогда как сокрытие может быть обнаружено по появлению признаков эмоций, особенно если оно не было заранее спланировано и носит спонтанный характер. Особенность психолингвистического механизма ложного высказывания заключается в появлении дополнительных трудностей на этапе формирования внутренней речи, если только она не была заранее подготовлена, но тогда могут быть выявлены признаки подготовленности.

2) Ложные высказывания как психофизиологическая проблема. Сопровождающие ложь эмоции приводят к появлению внешних признаков на уровне разных систем. Их совокупный анализ может быть положен в основу соответствующих методов выявления неискренности.

3) Ложные высказывания как психологическая проблема. Этот уровень тесно смыкается с предыдущими, но рассматривает ложь как элемент общения со всеми вытекающими из этого существенными психологическими факторами, которые имеют прямое отношение к созданию оптимальных условий для появления надежных признаков неискренности и их выявления. Здесь же рассматривается роль ложных высказываний в общении, их биологическая целесообразность и т.д.

В соответствии с рассмотренными уровнями подхода к проблеме лжи её обнаружение можно проводить не основе анализа признаков, проявляющихся:

1) в структуре и содержании речевого текста в целом и на уровне отдельных высказываний;

2) на уровне внешних психофизиологических признаков;

3) в характеристиках общения вообще, тактики поведения, используемой лгущим, а не только в связи с конкретными ложными высказываниями.

Существует достаточно глубоко укоренившееся обыденное представление, что внешние невербальные признаки лжи (в речи, мимике и поведении) достаточно очевидны, их выявление не представляет труда и поэтому какие-либо специальные

методы обнаружения и анализа этих признаков являются совершенно ненужными. Несмотря на то, что эта точка зрения является достаточно распространенной, она, к сожалению, оказывается неверной. Специальные исследования, проведенные в США [ ], показали, что к этому способны далеко не все люди, а те, у кого выявление лжи по невербальным признакам получается относительно неплохо, могут делать это далеко не во всех ситуациях. Ниже мы рассмотрим, почему оценка неискренности по внешним невербальным (психофизиологическим) признакам является сложной, и какие факторы на нее влияют.

Было бы, конечно, очень заманчиво иметь абсолютно надежные невербальные признаки, на которые можно было бы опираться при выявлении лжи. Однако по объективным причинам таких абсолютных признаков не существует. Напротив, лишь определенные признаки у определенных людей и в определенных ситуациях могут приобретать свойства индикаторов определенных видов лжи. Более того, даже в этих случаях невербальные признаки должны интерпретироваться обязательно с учетом социального и психологического контекста конкретной ситуации, в которой сообщается ложь.

В наших отдельных узкопрофильных публикациях [ ], посвященных анализу состояния различных психофизиологических систем в процессе лжи (мимика, жесты, речь, голос, физиология), будут детально рассмотрены отдельные показатели, которые могут выступать в роли индикаторов лжи. Здесь же мы рассмотрим в самом общем виде те из них, на которые в научной и популярной литературе обращается внимание наиболее часто. Так, например, одним из наиболее часто упоминаемых наблюдений в психофизиологических исследованиях лжи является увеличение частоты основного тона голоса в процессе порождения ложных высказываний [ ]. Однако это явление характерно не для всех людей, у некоторых даже возможно некоторое уменьшение частоты основного тона при лжи [ ]. Анализ имеющейся научной литературе по проблеме неискренности показывает, что ряд других акустических параметров речи также коррелирует с процессом лжи. К их числу относится уменьшение латентного времени ответа на вопрос, уменьшение продолжительности высказываний, снижение темпа речи. Однако в основном подобного рода выводы базируются на результатах лабораторных исследований неискренности, в ходе которых испытуемые лгут или говорят правду, например, о своем отношении к окружающим. В большинстве этих исследований выигрыш от успеха лжи (мотивация успеха лжи) является незначительным. Даже эксперименты с использованием денежного вознаграждения оказываются слишком примитивными. Интерполяция результатов подобных экспериментов на реальные ситуации, встречающиеся в практике специальных проверочных мероприятий, должна делаться с осторожностью.

Другие признаки невербального поведения, коррелирующие с ложью, включают увеличение количества жестов-манипуляторов (прикосновение руки к различным частям своего тела и предметам) и увеличение количества жестов отражающих состояние неуверенности и неопределенности ("пожимание плечами"). Количество других движений тела, ног, головы и изменения позы тела могут также незначительно уменьшаться в процессе порождения ложных высказываний. Некоторые исследователи также указывают на увеличение частоты векодвигательной реакции и увеличение размера зрачка, которые обычно наблюдаются при переживании организмом стрессовых состояний. Если человек в процессе лжи оказывается в состоянии стресса или умеренного эмоционального возбуждения, то указанные признаки в области глаз могут действительно оказаться индикаторами неискренности. Однако состояние эмоционального возбуждения может наступать по любым другим причинам помимо лжи, в том числе и у честных людей. В подобных ситуациях увеличение частоты векодвигательной или усиление зрачковой реакций окажется дезинформирующим параметром, учет которого будет приводить к ложно-положительной ошибке.

Одним из наиболее часто исследуемых мимических проявлений неискренности является улыбка. Некоторые исследователи указывают на снижение частоты появления улыбок в процессе лжи, тогда как другие отмечают обратное [ ]. Самые последние из опубликованных исследований, направленных на разрешение отмеченного противоречия, показали значительную сложность этой проблемы. В частности, Икман, Фризен и О'Салливан в 1988 году обнаружили, что в процессе ложных и искренних высказываний наблюдаются различные типы улыбок. Улыбки, характерные для истинных положительных эмоций, чаще встречаются при правдивых показаниях, тогда как улыбки с признаками наличия других (отрицательных) эмоций более характерны для ложных высказываний. Истинные положительные эмоции, сопровождаемые улыбкой, менее вероятны для процесса лжи, чем фальсифицированные улыбки, используемые для маскирования скрываемых отрицательных эмоций. Поэтому очевидно, что до тех пор, пока исследователи и практики не начнут классифицировать улыбки по разным типам, они будут получать противоречивые результаты в отношении значения улыбки как признака неискренности.

Существует мнение, что одним из признаков неискренности может быть направление взгляда, причем предполагается, что лжец стремится постоянно отводить взгляд в сторону, избегая прямого зрительного контакта с обманываемым. Однако целенаправленные исследования показывают прямо противоположное - увеличение продолжительности зрительного контакта в момент лжи [ ]. Это, по-видимому, связано с тем, что большинство людей имеет представление о том, что при лжи должно иметь место отведение взгляда в сторону, а поэтому лжецы часто учитывают это и даже слегка переигрывают в своем стремлении не показать уменьшения зрительного контакта.

Очень часто причиной неудачи лжи и, в частности, появления очевидных невербальных признаков неискренности является то, что лжец недостаточно хорошо готовит свою легенду и допускает очевидные просчеты при ее изложении. Эти ошибки, прежде всего, видны в содержании и психолингвистических особенностях речевых сообщений. Однако речевые ошибки и характерные невербальные признаки в речи является не единственным типом ошибок, которые допускаются лжецом в процессе лжи. Часто ошибки возникают из-за затруднений, которые испытывает лжец, если во время ложных высказываний ему надо фальсифицировать отсутствующие или скрывать переживаемые эмоции. Конечно, далеко не каждая ложь связана с эмоциями, но если они присутствуют, то процесс лжи осложняется для лжеца дополнительной проблемой. При возникновении эмоций, соответствующие им физиологические изменения происходят автоматически, независимо от того, желает этого человек или нет. Эта причинно-следственная связь является фундаментальным свойством механизма эмоций. Человек не может произвольно выбирать, какие эмоции ему переживать, какой силы и когда. Напротив, он испытывает их как нечто объективно данное в результате действия специфического механизма отражения в процессе взаимодействия с внешней средой (механизм возникновения эмоций подробно рассматривается в отдельной нашей работе). Человек также не может не только выбирать произвольно переживаемые им эмоции, но и в значительной мере оказывается не в состоянии контролировать их внешние психофизиологические проявления, которые могут быть заметны для окружающих, особенно в случае сильных переживаний.

Если эмоция появляется и нарастает постепенно, а не внезапно, то изменения в поведении и психофизиологических показателях могут быть незначительными и при желании относительно легко скрываться человеком, знающем об их существовании и осознающим свои переживания. Однако, как показывают исследования, до определенного уровня большинство людей не способны ощущать свои чувства. Поэтому, когда эмоция нарастает постепенно и остается слабой, ее внешние психофизиологические проявления могут быть даже более заметны для окружающих, чем для самого человека, переживающего ее, и не отражаться в его сознании до тех пор пока она не достигнет определенной силы. Тогда же, когда эмоция достигает достаточной силы, человеку, хотя он и может осознавать ее, становится гораздо сложнее контролировать свое психофизиологическое состояние и поведение. Сокрытие изменений в мимике, двигательной активности, голосе и речи, которые сопровождают переживаемые эмоции, требует от него значительных усилий. Но даже когда такое сокрытие оказывается успешным, и человеку удается практически полностью подавить внешние признаки переживаемой эмоции, то и тогда признаки внутренней борьбы с эмоциональными переживаниями могут стать заметными для окружающих и в зависимости от контекста рассматриваться как индикаторы лжи.

Сокрытие переживаемой эмоции представляет собой трудную задачу, но и ложная имитация непереживаемых чувств также является непростым делом. Она требует от человека гораздо большего, чем просто заявить "мне страшно" или "я разгневан". Помимо словесных (вербальных) оценок, лжец должен соответствующим образом продемонстрировать характерные для данной эмоции невербальные признаки: изменить характеристики своего голоса, мимику, двигательную активность, если он действительно хочет доказать окружающим, что испытывает чувство страха или гнева. Согласованные изменения во всех указанных психофизиологических системах очень трудно вызвать произвольно, а без этого фальсифицированная эмоция не будет выглядеть естественно. Например, при спонтанной (естественной) эмоции страха у человека наблюдаются такие специфические изменения на лице в области глаз, которые большинство людей не способно вызывать произвольно. Если же этих характерных движений мимической мускулатуры в области глаз не будет, лицевая экспрессия страха будет выглядеть неестественной. Аналогичные проблемы существуют и в отношении других эмоций, например, таких, как страдание, гнев, отвращение и радость.

Симулирование непереживаемой эмоции еще больше осложняется, когда с ее помощью человек пытается скрыть другую присутствующую эмоцию. Трудно убедительно выглядеть разгневанным, когда на самом деле переживается эмоция страха. В этом случае часто возникает конфликт между экспрессиями двух эмоций - переживаемой и симулируемой. Первая из них вызывает непроизвольные психофизиологические изменения одной направленности, тогда как вторая может требовать произвольных изменения в противоположную сторону. Например, при переживании эмоции страха брови непроизвольно поднимаются вверх и сдвигаются к центру. Если же человек одновременно хочет фальсифицировать эмоцию гнева, то он должен осуществить прямо противоположное движение бровями - опустить их вниз. Внешне заметные признаки внутренней борьбы между этими двумя разнонаправленными движениями могут стать достаточно заметными и выдать лжеца. Аналогичная ситуация наблюдается при использовании улыбки в качестве универсальной маски. Более подробно о фальсификации эмоций с помощью мимики говорится в нашей отдельной работе [ ].

ЭМОЦИИ, ВОЗНИКАЮЩИЕ В ПРОЦЕССЕ ЛЖИ

Хотя имеется множество публикаций, затрагивающих проблему выявления лжи, теория и практика этого процесса остаются в значительной степени неразработанными. В данной работе представлен подход, основанный на принципах прикладного использования хорошо известных и убедительно доказанных психофизиологических закономерностей. При этом основное внимание уделяется выявлению и анализу именно эмоций, связанных с процессом порождения лжи, и их роли в появлении внешних признаков неискренности. Такой подход к проблеме обнаружения лжи можно уверенно считать чисто психофизиологическим, причем не теоретическим, а вполне прагматическим, основанным на результатах большого количества экспериментальных исследований, практических наблюдений и обобщений.

Далеко не каждая ложь делает необходимым скрывать или симулировать эмоции. Однако даже когда исходно ложь не имеет отношения к эмоциям, последние, как отмечалось выше, могут возникать непосредственно в связи с процессом порождения лжи (так называемые "эмоции лжи"). Раз возникнув, эти эмоции должны быть скрыты лжецом, если он хочет, чтобы его ложь имела успех и не была из-за них разоблачена. Вот здесь-то и выясняется, что наличие этих эмоций может составить для него серьезную проблему.

В процессе лжи могут возникать различные эмоции, но три из них встречаются наиболее часто и самым тесным образом связаны с существом всей ситуации, в которой обычно имеет место ложь. Поэтому есть смысл остановиться на описании этих трех эмоций более подробно. К числу трех основных эмоций, возникающих в полном соответствии с применением потребностно-информационной теории П.В.Симонова к процессу лжи [ ], относятся страх перед возможным разоблачением лжи, чувство вины за ложь и радость (восторг, душевный подъем) или возбуждение в результате успеха лжи.

СТРАХ РАЗОБЛАЧЕНИЯ ЛЖИ

В легкой форме страх или боязнь разоблачения не является разрушительным чувством и в какой-то мере может даже помогать лжецу, повышая эффективность лжи за счет общей мобилизации усилий, концентрации внимания и избегания ошибок. Страх средней силы уже может привести к появлению невербальных признаков, которые могут быть замечены опытным и подготовленным наблюдателем. Когда же это чувство становится действительно сильным, появляется то, чего больше всего и боится лжец, а именно, яркие и очевидные внешние признаки переживания эмоции страха.

Современная научная литература по проблеме неискренности [ ] свидетельствует о том, что поведение лжецов с высокой мотивацией на успех лжи любой ценой, достоверно отличается от поведения слабо мотивированных лжецов. В терминах психофизиологии это можно сформулировать так: поведение лжецов, переживающих сильную эмоцию страха разоблачения, отличается от поведения лжецов, у которых эта эмоция слабо выражена или отсутствует. Во многих случаях , если бы лжец имел возможность оценить заранее тот уровень страха, который появится у него в процессе или в результате лжи, он, возможно, в конкретной ситуации и не прибегал бы к ней, еще раз взвесив и заново оценив возможный риск и шансы на удачу.

На силу и выраженность эмоции страха разоблачения лжи влияет много факторов, оказывающих воздействие как на силу потребности избегания (сохранения), так и на вероятность ее удовлетворения. Первым из них является субъективное представление лжеца о способности, возможности и умении обманываемого лица разоблачать ложь. Если тот, кому лгут, известен своей доверчивостью, ненаблюдательностью и боязнью любых межличностных конфликтов, то лжец, скорее всего, не будет испытывать особо сильного страха перед возможным разоблачением. Напротив, если обманываемый известен своей подозрительностью, недоверчивостью, а также репутацией человека, которого очень трудно обмануть, то это обязательно приведет к усилению чувства страха быть разоблаченным. Не последнюю роль в этом играет и представление лжеца о собственных способностях в умении лгать.

Рассматривая признаки эмоции страха перед возможным разоблачением лжи как индикаторы неискренности, следует постоянно помнить о том, что чувство страха в аналогичной ситуации может переживать и честный человек. Например, он может испытывать страх, что ему не поверят, что его могут ошибочно признать неискренним. Поэтому, анализируя признаки страха, следует иметь в виду эту возможность множественной природы их появления. Порою выявление истинной причины появления этой эмоции бывает достаточно сложным и приходится прибегать к получению и использованию в анализе дополнительной психофизиологической информации. В противном случае возможны ошибки, особенно тогда, когда подобные оценки делаются с элементами предвзятости и недоверия со стороны лица, проводящего анализ или проверку. В этой связи надо иметь ввиду что, чувство страха у честного человека может усиливаться в ситуации, когда к нему относятся с недоверием, поскольку субъективная вероятность того, что ему поверят, в этом случае уменьшается. Механизм возникновения эмоции страха подробно изложен в нашей отдельной работе [ ].

Вторым фактором, влияющим на силу эмоции страха разоблачения, является личный опыт и предыдущие успехи лжеца в совершении аналогичной лжи. Например, человек, который многократно меняет работу и всякий раз успешно скрывает или искажает сведения из своей биографии, вряд ли будет испытывать сильный страх во время собеседования при поступлении на очередную работу. Предшествующий успешный опыт во лжи также обеспечивает лжеца определенными тактическими навыками, умением предвидеть сложные ситуации и быстро находить выходы из них. Предыдущие успехи во лжи формируют у лжеца определенную уверенность в себе, повышают субъективную вероятность успеха, и, благодаря этому, снижают силу эмоции страха разоблачения.

Третьим фактором, обуславливающим возникновение эмоции страха разоблачения, является собственно страх перед возможным наказанием как за совершенный проступок, так и за его сокрытие. Чем серьезнее ожидается наказание, тем сильнее будет эмоция страха..

Четвертым фактором, который может оказывать влияние на силу эмоции страха разоблачения, являются индивидуально-личностные характеристики лжеца. Некоторые люди вообще не могут лгать ни при каких обстоятельствах, тогда как другие делают это с необычайной легкостью. К сожалению, систематическому научному исследованию в основном подвергались те, кто легко и часто лжет, а не те, кто не умеет этого делать. Эти исследования показывают, что так называемые "природные лжецы", то есть те, кто много и легко лжет, практически не отличаются от остальных людей по психологическим характеристикам, оцениваемым с помощью стандартных методов [ ]. В психологической структуре их личности нет ничего антисоциального. В отличие от психопатов, которые также легко прибегают ко лжи, они не используют свои способность к этому для постоянного нанесения ущерба окружающим. "Природные лжецы" - это такая категория людей (подчеркнем, нормальных людей), которые очень легко себя чувствуют в любой ситуации, всегда уверены в себе. Считается, что из них могут получаться преуспевающие бизнесмены артисты, дипломаты, разведчики и т.д.

Для того, чтобы владеть искусством лжи в совершенстве, человеку необходимо два совершенно различных качества. Первое из них должно обеспечивать хорошее (на несколько шагов вперед) стратегическое планирование лжи. Второе - предопределяет умелое и убедительное исполнение лжи. Лжец, который рассчитывает на успех, должен обладать обоими этими качествами. Однако обычно в жизни часто превалирует одно из них в ущерб другому. К сожалению, до настоящего времени не было проведено достаточного количества исследований особенностей "природных лжецов" и эффективности их способности ко лжи в различных условиях.

До сих пор рассматривались те факторы влияния на эмоцию страха разоблачения, которые обусловлены индивидуальными особенностями личности лжеца и его представлениями и ожиданиями в отношении того, кому он лжет. Однако не меньшее значение имеют факторы, связанные с собственно содержанием лжи, с тем что кроется за ней. И это прежде всего та ставка, которую делает человек, когда вступает на рискованный путь лжи. Другими словами, это возможные и ожидаемые последствия успеха или неуспеха лжи, то есть то, что он может выиграть или потерять в результате успеха лжи или ее провала, субъективное значение всего этого для лжеца. Все подобные факторы так или иначе определяют силу потребности избегания (сохранения), лежащей в основе возникновения эмоции страха. Как следует из универсальной формулы эмоций [ ], чем выше ставка лжи и связанный с нею риск неудачи, то есть чем выше потребность избегания разоблачения, тем сильнее эмоция страха. Следует однако отметить, что практическое применение этого принципа является затруднительным, потому что часто совершенно невозможно установить, что же именно ставится лжецом на карту, какие конкретно ставки он делает на свою ложь.

Чувство страха разоблачения будет сильнее, когда возможные последствия лжи включают не только получение какой-то выгоды, но и избегание наказания. Как правило, ко лжи исходно прибегают с целью какого-то выигрыша. Лжец, идя на ложь прежде всего, ориентируется на выгоду, которую она может ему принести. Однако после того, как ложь началась и продолжается в течение некоторого времени, эта цель постепенно может отойти на второй план, а на первое место выдвигается задача избегания возможного раскрытия лжи и последующего наказания за нее. В конце концов этот мотив может стать единственной целью все продолжающейся лжи. Конечно, иногда стремление избежать наказания может быть мотивом лжи с самого начала. При этом следует иметь в виду, что речь идет о двух вариантах наказания. Первое - за сам факт и акт лжи, а второе - за то, что скрывается за ложью, то есть за то, ради чего человек и прибегает ко лжи. Очевидно, что страх разоблачения будет выражен сильнее в том случае, когда в перспективе лжеца ожидают оба вида наказания, причем оба - серьезные.

Даже когда лгущий человек осознает, что последствия уличения во лжи могут быть гораздо тяжелее и серьезнее, чем последствия раскрытия того, что скрывается с ее помощью, то и в этом случае он все же может выбрать путь обмана. Дело в том, что признание правды почти наверняка приведет, пусть к незначительному (например, в форме неодобрения), но вполне конкретному наказанию и определенным потерям, тогда как ложь представляет хоть какую-то возможность избежать наказания или потерь вообще.

В некоторых ситуациях достаточно легко оценить, что может дать признание и какие последствия будет иметь дальнейшее сокрытие. Так, некоторые проступки бывают настолько общественно неприемлемыми (убийство, предательство, кража у своих и т.п.), что признание практически не смягчит возможного наказания, а предпринимаемая ложь и сокрытие практически не усилят его. Лжец в таких ситуациях совершенно не рассчитывает на прощение и смягчение наказания, даже если они ему и обещаются.

Еще одним фактором влияния на страх разоблачения, который связан со ставкой лжи, является представление и ожидание лжеца в отношении того, что приобретает или теряет в результате лжи не только он сам, но и тот, кого он обманывает. Как правило, при лжи выигрыш лжеца происходит за счет потерь, которые несет обманываемый. Другими словами лгущий приобретает то, что теряет жертва лжи. Иногда выигрыш лжеца может быть несоизмеримо меньше потерь, которые несет обманываемый в результате лжи. Это различие в степени выигрыша и потерь также может влиять на силу эмоции страха разоблачения. Чем оно больше, тем сильнее это чувство. Правда здесь важно четко представлять, насколько лжец осознает это различие и придает ему значение.

Итак суммируя изложенное выше, можно перечислить основные факторы, которые усиливают у лжеца эмоцию страха разоблачения:

1. Факторы, влияющие на силу потребности сохранения:

- оцениваемые лжецом последствия лжи, как в плане выигрыша, так и потерь представляются ему достаточно серьезными;

- ложь предпринимается как с целью получения выгоды, так и одновременно с целью избежать наказания;

- наказание как за сам факт лжи, так и за скрываемый с ее помощью проступок будет достаточно суровым;

- обманываемый не получает никакой выгоды от лжи и даже, наоборот, несет серьезные потери.

2. Факторы, влияющие на вероятность удовлетворения потребности сохранения:

- обманываемый имеет репутацию человека, которого трудно ввести в заблуждение и обмануть;

- обманываемый с самого начала проявляет подозрительность и недоверчивость;

- лжец практически не имеет предшествующего опыта успешной лжи;

- лжец особенно предрасположен к возникновению эмоции страха;

- лжец не обладает какими-то особенными способностями и талантами ко лжи.

ЭМОЦИЯ ВИНЫ ЗА ЛОЖЬ

Второй ведущей эмоцией, которая возникает непосредственно в процессе совершения лжи, является чувство вины за сам акт обмана, которое нужно отличать от чувства вины за то, что скрывается с помощью лжи, так как обе эмоции могут присутствовать одновременно. Человек, который не испытывает вины за кражу чего-либо, может испытывать чувство вины за факт сокрытия этой кражи. возможно и противоположное - отсутствие чувства вины за акт лжи, но наличие этой эмоции в связи с содеянным и скрываемым. В некоторых случаях люди могут одновременно испытывать чувство вины той и другой природы. Важно однако подчеркнуть, что прямая связь между этими эмоциями, близкими по происхождению и имеющими одинаковый психофизиологический механизм, в основе которого лежит неудовлетворение потребности следовать принятым в обществе нормам, совершенно необязательна. Потребность следовать принятым в обществе нормам относится к классу тех потребностей сохранения, неудовлетворение или снижение вероятности удовлетворения которых в соответствии с теорией П.В.Симонова порождает базовую отрицательную эмоцию горя. Таким образом, эмоция вины оказывается видовым понятием по отношению к родовому понятию эмоции страдания (горя), что отражается во многих характерных для нее внешних невербальных признаках.

Эмоция вины может значительно варьировать по интенсивности: от крайне слабой до очень сильной. Иногда это переживание может быть настолько интенсивным, что невозможность скрыть его фактически приводит к разоблачению лжеца, поскольку у него появляются расшифровывающие эту эмоцию характерные внешние невербальные признаки. Когда переживание чувства вины достигает максимальных пределов, оно становится настоящей пыткой для человека, так как подрывает самые глубинные основы его самоосознания как полноценного члена общества, законы (нормы) которого он нарушил. Для того, чтобы освободиться от этого тягостного состояния (а точнее, страдания, поскольку чувство вины, как уже отмечалось, является разновидностью базовой эмоции горя), лжец может пойти и на признание независимо от того, каким бы по силе не было наказание. Более того, возможны ситуации, когда человек специально стремится к этому наказанию, рассматривая его как своего рода "искупление вины", приводящее к ослаблению этой эмоции.

Очень часто, когда человек по той или иной причине в первый раз прибегает ко лжи, он и не подозревает о том, какие душевные страдания впоследствии может принести ему появление эмоции вины, обусловленной этой ложью. Например, он может не представлять, как на него подействует благодарность за ложную информацию со стороны человека, которому он солгал; или что он будет испытывать, когда за совершенный им проступок понесет наказание совершенно непричастный человек.

Другая причина, по которой люди часто недооценивают возможную силу эмоции вины, заключается в том, что только при прошествии определенного времени они начинают понимать, что одной лжи, как правило, бывает недостаточно, что очень часто она должна повторяться снова и снова, в том числе и для сокрытия факта самой первой лжи.

Чувство стыда по своему происхождению очень близко к чувству вины. В обоих случаях в основе лежит осознание человеком факта нарушения им каких-то социальных норм. Но есть и принципиальные различия. Для возникновения у человека эмоции вины не требуется присутствие окружающих людей. Он как бы сам является судьей своих действий и поступков. Для возникновения же реакции стыда обязательно присутствие окружающих, потенциально способных выразить осуждение или насмешку по поводу совершенного действия.

С позиции потребностно-информационной теории эмоций П.В.Симонова, различие между эмоцией вины и стыда, которые возникают в результате нарушения человеком общепринятых норм, обусловлено характером его взаимодействия с остальными членами этого общества. При дистантном взаимодействии (когда члены общества не информированы о допущенном нарушении норм) может возникнуть только чувство вины, тогда как при контактном взаимодействии (члены общества являются свидетелями нарушения норм) - возникает чувство стыда. Другими словами, если какой-то отрицательный проступок не замечен и не обнаружен, то он вряд ли вызовет у человека реакцию стыда, но в то же самое время человек вполне может испытывать определенное чувство вины за совершенное. Конечно, в некоторых ситуациях оба чувства могут встречаться одновременно.

Следует подчеркнуть, что характеристика контактности или дистантности взаимодействия с объектом удовлетворения потребности определяет качественные различия и у других базовых эмоций. Так, например, чувство страха и реакция испуга, характеризующиеся рядом существенных различий, также обусловлены дистантностью и контактностью взаимодействия с вызывающим эти реакции объектом, соответственно [ ].

Понимание различий между эмоцией вины и стыдом является важным с прикладной точки зрения, потому что эти два чувства могут воздействовать на человека и его поведение в прямо противоположных направлениях. Стремление освободиться от тягостного переживания эмоции вины или ослабить его может подтолкнуть человека к признанию, тогда как боязнь возможного осуждения или насмешки со стороны окружающих, желание избежать связанного с этим чувства стыда, напротив, удерживает его от такого признания.

Некоторые люди особенно склонны к возникновению у них чувства стыда и вины за ложь. К ним относятся те, кто воспитывался в очень строгих, обычно религиозных условиях и с детства усвоил, что ложь является страшным грехом. Часто это сопровождается развитием склонности к так называемому "генерализованному" чувству вины, то есть вины за плохой проступок вообще, даже если он совершается другими людьми.

К сожалению, предрасположенность человека к возникновению эмоции вины изучено пока очень слабо. Гораздо больше известно о людях, которые не страдают от этого чувства. Так, отсутствие чувства вины или стыда за свои антиобщественные проступки является одной из важных характеристик психопатов [ ]. Исследователи в настоящее время не имеют однозначной точки зрения в отношении того, является ли отсутствие чувства вины или стыда результатом особенностей воспитания или каких-то биологических факторов. Однако ясно, что поскольку психопаты редко испытывают чувство вины за ложь или чувство страха быть разоблаченными в процессе лжи, эти эмоции практически не добавляют никаких признаков неискренности, по которым можно было бы установить, что психопаты лгут.

Если лжец не имеет тех же самых представлений об общественных и моральных ценностях, как тот, кого он обманывает, то маловероятно, что у него может возникнуть чувство вины за ложь. Люди обычно испытывают меньшее чувство вины, когда лгут тем, кого считают плохим и недостойным. Шпион или наемный убийца вряд ли будут испытывать чувство вины за обман своих жертв. Хладнокровный убийца может бояться быть схваченным, но он вряд ли будет испытывать вину за свои действия. Уголовник-рецедивист не будет иметь чувства вины, обманывая представителя правоохранительных органов. Во всех этих ситуациях лжец и жертва его лжи не имеют общих моральных ценностей и жизненных целей, а используемая ложь, фактически может рассматриваться как санкционированная в интересах определенных общественных группировок, которые как бы узаконивают обман, приносящий им определенную выгоду. Маловероятно появление чувства вины при такой санкционированной лжи, когда обманываемая сторона считается враждебной, а ее цели и ценности не совпадают с таковыми у лжеца. Даже самая эгоистичная и отвратительная ложь может не приводить к появлению чувства вины, если она является санкционированной со стороны общественной группы, к которой принадлежит лжец.

Наиболее вероятно появление чувства вины за ложь в той ситуации, когда она является несанкционированной. Особенно сильным оно может быть тогда, когда жертва лжи не ожидает того, что ее обманывают, когда имеющийся уровень отношений предполагает искренность и откровенность со стороны лгущего лица. В подобных ситуациях чувство вины может стать еще сильнее, если обманываемый несет значительно большие потери, чем фактически выигрывает лжец. Но даже и в этом случае возможно, что чувство вины не появится до тех пор, пока лжец и его жертва не будут иметь какие-то общие цели и ценности. Если лжец в целом относится с уважением к тому, кого он обманывает, то в случае раскрытия лжи он может испытывать чувство стыда Возникновение этого чувства обязательно предполагает, наличие уважения к тем людям, со стороны которых возможно неодобрение или осуждение лжи. Если же такого уважения нет, то, скорее всего, неодобрение и осуждение плохого проступка приведет не к возникновению чувства стыда, а вызовет эмоциональную реакцию гнева или презрения.

Лжец будет испытывать меньшую вину, если он не знаком лично с тем, кого он обманывает, или же обманываемое лицо вообще является для него анонимным. Например, лжецу легче обманывать того человека, которого он не уважает или с которым встречается первый раз, чем близкого знакомого или друга, с которым он контактирует длительное время и от которого неоднократно получал помощь и поддержку. Когда же обманываемый вообще анонимен, то для лжеца, помимо всего, создаются хорошие условия и для самооправдания (рационализации) лжи. Например, он может убедить себя в том, что его ложь не наносит никому вреда, что она всем безразлична, что никто на нее не обратит внимания и что, возможно, она даже принесет некоторую пользу. Подобная рационализация, оправдание лжи может быть как осознаваемой, так и неосознанной, то есть относиться к механизмам психологической защиты.

Часто наблюдается взаимоисключающее соотношение между чувством вины за ложь и рассмотренной выше эмоцией страха разоблачения лжи, проявляющееся в том, что некоторые факторы, которые приводят к уменьшению чувства вины за ложь, могут усиливать эмоцию страха разоблачения и наоборот. Например, в случае агента иностранной разведки, когда его ложь санкционирована стоящей за ней спецслужбой, возникновение чувства вины маловероятно. Однако то же самое санкционирование (задание спецслужбы) обычно повышает ставку лжи, риск последствий ее разоблачения и тем самым усиливает эмоцию страха. Агент, который выполняет задание иностранной спецслужбы, может испытывать в конкретной ситуации сильную эмоцию страха разоблачения, но вряд ли будет испытывать чувство вины.

Большинство людей считают эмоцию вины исключительно острым и тягостным чувством и, в случае его возникновения, всячески стремятся уменьшить и ослабить его. В случае лжи это проще всего достигается путем её оправдания (рационализации). Для этих целей могут использоваться различные приемы. Ложь может рассматриваться как ответная мера за несправедливость. Лжец может считать, что обманываемый им человек не заслуживает к себе другого отношения. Иногда он может рассматривать свою жертву как слишком доверчивую, а поэтому заслуживающую того, чтобы ее обманывали. Часто подобная рационализация может осуществляться на уровне подсознания и тогда она представляет собой один из механизмов психологической защиты, который направлен на ослабление переживаемой эмоции. Именно поэтому продолжительная ложь может со временем сопровождаться ослаблением эмоции вины. Два других оправдания лжи, которые также могут уменьшать чувство вины, уже упоминались выше. Это - оправдание лжи какими-то высокими целями и стремлением принести пользу, а не вред тому, кого обманывают. Если лжец чувствует, что его жертва в принципе готова к восприятию лжи и способна принять ее, то это может рассматриваться им также как оправдание обмана. Причем если обманываемый каким-то образом оказывает определенное содействие лжецу, поддерживая процесс лжи, и не проявляет признаков того, что ложь ему очевидна, то в этом случае лжец вообще может считать, что не совершает вообще ничего предосудительного, и не квалифицирует свои действия как ложь. А раз нет лжи, то не может быть и чувства вины за ложь. Такие ситуации встречаются довольно часто в жизни, когда для того, чтобы поддержать видимость отношений на хорошем уровне и не осложнять их, люди часто предпочитают не замечать, что им лгут. Жертва, подготовленная к восприятию лжи, значительно облегчает задачу лжеца, ослабляя все его эмоции и снижая шансы выявления неискренности по невербальным признакам.

Иногда исходно и нежелающий быть обманутым человек становится таковым, например, когда вдруг начинает понимать, что в случае разоблачения лжи он понесет серьезные потери. Так, например, случается, когда человек вдруг понимает, что длительное время был жертвой обмана вследствие своего легкомыслия, небрежности и невнимательности. Если он не найдет в себе силы открыто признаться в этом окружающим, то постепенно и сам окажется вовлеченным в процесс лжи.

Подводя итог изложенному выше, можно перечислить основные факторы, которые способствуют усилению у лжеца чувства вины. Разделим их на две большие группы, независимо влияющие на силу этой эмоций в соответствии с потребностно-информационной теорией П.В.Симонова.

1. Факторы, влияющие на силу потребности сохранения (позитивного социального статуса):

- обманываемый не подозревает и не желает, чтобы его обманывали;

- ложь является несанкционированной, а ситуация, в которой она имеет место, предполагает искренность и откровенность;

- лжец не является умелым или "природным" лжецом и длительное время не прибегал ко лжи; его жизненные принципы осуждают ложь;

- лжец и обманываемый имеют общие ценности (моральные, социальные, нравственные) и цели;

- лжец и обманываемый хорошо лично знают друг друга.

2. Факторы, влияющие на вероятность удовлетворения потребности сохранения:

- ложь является полностью эгоистичной, а обманываемый не получает от нее никакой выгоды или теряет не меньше, чем выигрывает лжец;

- обманываемый совершенно не ожидает, что ему будут лгать, а лжец постоянно подчеркивает свою правдивость;

- у лжеца нет возможности отрационализировать и оправдать свою ложь доверчивостью обманываемого или другими его качествами.

ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЕ ЭМОЦИИ, СОПРОВОЖДАЮЩИЕ ЛОЖЬ

Страх разоблачения и чувство вины за ложь являются отрицательными эмоциями, которые возникают у человека непосредственно в процессе лжи. Однако ложь может приводить к возникновению и положительных эмоций. Как указывалось выше, ложь может одновременно рассматриваться и как цель, и как деятельность. Поэтому лжец может испытывать состояние возбуждения в процессе борьбы за достижение поставленной цели, когда еще успех лжи не очевиден. После удачного завершения лжи у него может возникнуть чувство удовлетворения, облегчения, радости и гордости за себя, а иногда и чувство некоторого презрения к тому, кого он обманул. Понятие комплекса положительных эмоций, возникающих в результате успеха лжи относится ко всем перечисленным выше чувствам, внешние невербальные признаки которых также могут выдать ложь, если не будут соответствующим образом скрыты лжецом. Самым простым и очевидным примером положительной эмоции, возникающей в результате успеха лжи является смех в результате удачного обмана-шутки в отношении доверчивого друга. Причем для того, чтобы незначительная ложь (в шутку) была удачной, лжец какое-то время должен скрывать возникающие у него положительные эмоции.

Как и любые другие эмоциональные состояния, положительные эмоции могут варьировать по силе. Они могут вообще отсутствовать в процессе лжи, особенно плохо удающейся, или быть несравненно слабее, чем страх разоблачения или чувство вины. В других ситуациях, когда лжецу очевиден успех его лжи, они могут быть достаточно сильными и ярко проявляться в невербальных признаках. Иногда люди готовы признаться в своей лжи только для того, чтобы получить удовольствие от демонстрации того, как удачно они смогли обмануть.

Существует несколько факторов, которые могут усиливать положительные эмоции возникающие в результате успеха лжи. Если обманываемый имеет репутацию человека которого трудно провести, то успех лжи будет вызывать усиление этих эмоций. Присутствие третьих лиц, способных оценить мастерство лжеца, также повышает вероятность возникновения эмоций гордости и удовлетворения. Вообще существуют большие индивидуальные различия между людьми в отношении их предрасположенности к возникновению положительных эмоций. Однако этот вопрос специально не изучался.

Суммируя, можно констатировать, что положительные эмоции в результате успеха лжи будут сильнее, если:

- обманываемое лицо имеет репутацию человека, которого трудно обмануть, и успех лжи требует определенных усилий;

- во время акта лжи присутствуют посторонние, которые не только не осуждают ложь, но и могут по достоинству оценить успех лжеца и его способности.

Эмоции вины, страха и положительного возбуждения могут проявляться в невербальных характеристиках мимики, жестов, речи, голоса и т.п. даже в тех случаях, когда лжец активно старается скрыть их. Даже при отсутствии "утечки" невербальных признаков этих эмоций, внутренняя борьба, которую ведет лжец, стараясь скрыть их, может стать очевидной для окружающих и выступить в роли индикатора неискренности.

ОБОБЩЕНИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ФАКТОРАХ, ПОВЫШАЮЩИХ ВЕРОЯТНОСТЬ ОБНАРУЖЕНИЯ ЛЖИ

Помимо рассмотренных выше факторов, влияющих на выраженность отдельных расшифровывоющих ложь эмоций, с практической точки зрения было бы полезным в описательном виде еще раз обобщенно рассмотреть основные факторы, затрудняющие процесс лжи, снижающие вероятность ее успеха и повышающие возможность её обнаружения по внешним невербальным признакам. Можно выделить три группы таких факторов:

1) факторы, связанные собственно с ложью;

2) факторы, обусловленные индивидуальными характеристиками лжеца;

3) факторы, вытекающие из возможностей тех, кто заинтересован в выявлении лжи.

ФАКТОРЫ, СВЯЗАННЫЕ СОБСТВЕННО С ЛОЖЬЮ

1. Неожиданность возникновения ситуации, в которой принимается решение солгать и отсутствие у лжеца возможности заранее продумать, подготовить и отрепетировать легенду.

2. Вынужденная необходимость использовать ложь не только в форме сокрытия каких-то фактов, но и фальсификацию (фабрикацию) сообщений о нереальных событиях.

3. Переживание лжецом сильных (особенно отрицательных) эмоций в процессе лжи. Ситуация особенно осложняется для лжеца, когда он должен скрывать эти эмоции (например, страх, гнев или горе), выглядеть совершенно спокойным, нейтральным и неэмоциональным, а также когда он не может использовать симулирование каких-либо других эмоций в целях сокрытия (маскирования) в действительности переживаемых чувств.

4. Объективное существование достаточно серьезных последствий для лжеца, вытекающих из успеха или провала лжи, как в форме поощрения (выигрыша), так и в форме наказания (потерь), а также отсутствие возможного прощения за ложь. Хотя, с одной стороны, эти факторы могут способствовать мобилизации усилий лжеца на то, чтобы более внимательно относиться к процессу продуцирования лжи и тем самым повышать шансы на ее успех, с другой стороны, они одновременно могут усиливать эмоцию страха разоблачения, что будет приводить к появлению характерных психофизиологических (невербальных) признаков, расшифровывающих ложь.

Исследования показывают [ ], что сильная мотивированность лжеца на успех лжи, как правило, приводит к появлению дополнительных невербальных признаков неискренности. Наличие в перспективе серьезного наказания за факт лжи значительно усиливает эмоцию страха разоблачения. Однако следует помнить, что это же самое обстоятельство может приводить к появлению чувства страха у честного человека, страха, что ему не поверят. В то же время наличие незначительного наказания или его полное отсутствие в случае обнаружения лжи, хотя и уменьшает существенно страх разоблачения, но одновременно может приводить к определенной расслабленности лжеца, появлению небрежности в его действиях и тем самым к определенным ошибкам в процессе изложения лжи, которые могут быть обнаружены. В случае ожидания серьезного наказания не только за сам акт лжи, но и за то, что с ее помощью скрывается, страх разоблачений усиливается еще больше.

5. Полное осознание лжецом степени вреда, который наносится его ложью, усиливает как эмоцию страха расплаты в результате разоблачения, так и чувство вины за ложь, а следовательно увеличивает вероятность появления соответствующих невербальных признаков неискренности.

6. Наличие ситуации, предполагающей искренность со стороны лжеца и полное осознание им этого обстоятельства.

7. Наличие у лжеца и обманываемого общих человеческих ценностей и жизненных целей и позиций.

8. Несанкционированность лжи.

9. Конкретность обманываемого лица, ложь "прямо в глаза".

10. Наличие свидетелей лжи, присутствие которых может усилить все расшифровывающие ложь эмоции - вину, страх, удовлетворение от успеха.

ФАКТОРЫ, ОБУСЛОВЛЕННЫЕ ИНДИВИДУАЛЬНЫМИ ХАРАКТЕРИСТИКАМИ ЛЖЕЦА

1. Отсутствие у лжеца предыдущего успешного опыта и навыков снижают вероятность успеха лжи.

2. Недостаточная сообразительность и изобретательность, плохая память, слабые лингвистические способности.

3. Внешняя непривлекательность [ ].

4. Неумение пользоваться своей мимикой и жестами для придания выразительности речи.

5. Отсутствие актерских способностей и предварительной тренировки с использованием системы перевоплощения (Станиславского).

6. Отсутствие у лжеца веры в свою ложь, которая иногда возникает в результате самоубеждения и действия механизмов психологической защиты.

7. Отсутствие принадлежности лжеца в психологическом плане к типу "природных лжецов" или психопатов.

8. Наличие у лжеца предрасположенности к возникновению отрицательных эмоций страха или вины (эмоциональная лабильность).

ФАКТОРЫ, СВЯЗАННЫЕ С ОБМАНЫВАЕМЫМ И ИСПОЛЬЗУЕМЫМИ ИМ СПОСОБАМИ ВЫЯВЛЕНИЯ ЛЖИ

1. Наличие у обманываемого репутации человека, которого трудно обмануть и ввести в заблуждение. Наличие у него репутации подозрительного, въедливого и недоверчивого человека.

2. Отсутствие у обманываемого страха перед межличностными конфликтами и другими проблемами. Отсутствие у него желания и необходимости принимать ложь за правду.

3 Хорошее личное знание обманываемым лжеца, что позволяет ему фиксировать самые незначительные изменения в поведении, обусловленные ложью.

4. Склонность обманываемого разбираться в деталях и отсутствие торопливости в выводах.

5. Отсутствие у обманываемого неконтролируемых эмоций, особенно отрицательных, которые препятствую полному владению им ситуацией.

6. Наличие в арсенале обманываемого научных методов выявления неискренности по невербальным психофизиологическим признакам.

А. Б. Пеленицын

Москва, 1992

Недавние посты

Смотреть все

АНАЛИЗ МИМИЧЕСКОЙ ЭКСПРЕССИИ. Профайлинг.

Движения мышц лица и головы как осознано, так и непроизвольно используются людьми в процессе общения для передачи так называемой невербальной (неречевой) информации. По некоторым оценкам пропускная сп

Правовое регулирование применения детектора лжи в сфере частного предпринимательства

Применение детектора лжи в сфере отечественного бизнеса Начиная с 1993 года, метод детектора лжи всё активнее внедряется на отече­ственном коммерческом рынке. Однако появление и распространение по­лиг