Детектор лжи | «Детектор лжи ». Что это за зверь?
Поиск

«Детектор лжи ». Что это за зверь?

Пост обновлен июль 19


Те, кто видел популярный в свое время фильм «Ошибка резидента», хорошо помнят кадры, в которых разведчика КГБ (его играл артист Ножкин) проверяют на «детекторе лжи». В этом эпизоде, призванном продемонстрировать превосходство духа советского человека над капиталистическими, «антигуманными» методами, процедура испытания показана как жестокий, но практически бесполезный (во всяком случае, в отношении советских чекистов) способ дознания. Так ли это на самом деле?

За плечами автора лежит 27 летний (начиная с 1979 года) опыт проведения как практических проверок на полиграфе, так и разнообразных экспериментальных исследований в этой области. Начало личного практического освоения данного метода было связано с сильнейшими переживаниями, неудачами, ошибками и разочарованиями. В 1979 году в СССР детекцией лжи профессионально занималось от силы 10 человек. Учиться было не у кого, опыт приобретался методом проб и ошибок.

Первоначальное впечатление от знакомства с этим методом, создает ощущение того, что вы наблюдаете чудо – возможность чуть ли не читать мысли своего собеседника. При более близком, но все еще поверхностном знакомстве – наступает некоторое разочарование и, наконец, глубокое овладение этим методом, осознание его сути, вызывает понимание, как его сложности, так и высокой эффективности.

Правда, на современном этапе, в области инструментальной «детекции лжи» сложилась довольно парадоксальная ситуация.

Так, человечество создало и продолжает создавать технологии и машины, сложность которых не поддается никакому воображению. В Космосе летают межпланетные корабли, сделаны выдающиеся открытия в биологии, генетике, биохимии и биофизике. Кажется, нет предела совершенствованию в микроэлектронике и радиотехнике. Нам демонстрируют модели думающих роботов, не далеко то время, когда появятся первые человеческие клоны, НО ……!! Но, не смотря на то, что проблема установления истины волнует человечество с момента его зарождения, до сих пор не создано ни одного технического устройства, которое могло бы само по себе, без участия человека, надежно и достоверно, т.е. 100% выявлять ложь и обман. Устройства, которое могло бы непосредственно в процессе общения понять мотивы поведения, основные ценности, потребности и истинные намерения незнакомого нам ранее собеседника.

В то же время, практически любой человек может всего за секунды, услышав в телефонной трубке только одно слово «Здравствуй!», определить в каком эмоциональном состоянии находится его собеседник. Но, почему- то, разработка прибора, надежно идентифицирующего те или иные эмоции по голосу, сталкивается с серьезными проблемами.

Правда, парадоксальность подобной ситуации только кажущаяся. Думается, что современное общество просто не заинтересовано в глобальном выявлении лжи. Вернее, оно еще не готово к надежному выявлении лжи во всех сферах межличностных, социальных, политических и межгосударственных отношений.

Если допустить, что когда-нибудь будет создано устройство, позволяющее безошибочно определять, где ложь, а где правда, то это, приведет, в лучшем случае к радикальному изменению мироустройства и общепринятых человеческих отношений, а, в худшем, сделает такие отношения либо невозможными, либо просто разрушит наш социум.

При наличии такого прибора отпадет надобность в судах и адвокатах, т.е. разрушатся целые социальные институты, невозможными станут обычное бытовое общение и дипломатические отношения. Как сказал Хаксли – «Ты узнаешь правду, и правда сведет тебя с ума» (приводится по книге Ю.Щербатых «Искусство обмана»).

Попробуем представить себе элементарную, часто встречающуюся ситуацию. Врач, с целью мобилизации внутренних сил тяжелого больного, т.е. с благой целью, пытается убедить его, что заболевание не смертельно и может быть вылечено. А больной, по прибору (нашему виртуальному «детектору лжи») видит, что сам врач в этом абсолютно не уверен. Совершенно очевидно, что в подобном случае желаемого и вполне вероятного лечебного эффекта достигнуто, не будет.

Другой пример. Вы приходите домой и рассказываете, что провели вечер в компании с коллегами по работе. И это, чистая правда! Но, зная патологическую ревнивость своей жены, Вы скрыли, что в этой компании были женщины. Вы не флиртовали с ними, у Вас нет любовницы, Вы действительно любите свою жену. А скрыли это, только потому, что не желали выслушивать необоснованные упреки и в очередной раз убеждать супругу в своей верности. Но у нее есть наш «замечательный» прибор – 100% детектор лжи. Как Вы думаете, что произойдет в этой ситуации?

И, тем не менее, метод «детекции лжи» уже существует, активно развивается и применяется в различных областях межличностных отношений, правоохранительной, производственной и предпринимательской деятельности. Так что же это такое – «инструментальная детекция лжи»?

На практике метод инструментальной психофизиологической детекции лжи имеет несколько названий – «опрос с использованием полиграфа (ОИП)», «специальное психофизиологическое исследование (СПФИ)», «техническое интервью», «полиграфные проверки», «психофизиологическое обследование (ПФО)», «психофизиологическая детекция лжи (ПФДЛ)» и т.п..

В СССР данный метод стал целенаправленно изучаться примерно с конца 60-х годов в системе КГБ и вся информация о нем, вплоть до 1993 года, считалась секретной. Необходимость изучения этого метода возникла в связи с участившимися случаями проверок на «детекторе лжи» и последующих провалов, подставляемых западным спецслужбам агентов. Первыми тревогу забило МГБ ГДР. И тогда, перед КГБ СССР была поставлена задача, не только изучить научную обоснованность полиграфных проверок, но и разработать эффективные способы противодействия им. Уже первые экспериментальные работы показали, что в основе методики детекции лжи действительно лежат естественные психофизиологические процессы, объективная инструментальная регистрация и оценка которых позволяет, в определенных случаях, выявлять сознательно скрываемую информацию. Так, например, в эксперименте по определению выбранного и скрываемого числа, на основе регистрации таких показателей, как дыхание, артериальное давление, и электрокожная проводимость, из 100 испытуемых правильно определить выбранное число удавалось у 90-98 человек, независимо от их пола и социального статуса. Более того, оказалось, что такие способы волевого контроля и влияния на эти процессы, как самоуспокоение или возбуждение, отвлечение внимания от вопросов, напряжение различных групп мышц и т.п., с целью противодействия проверке на полиграфе малоэффективны и в большинстве случаев терпят неудачу.

В результате многочисленных экспериментов был сделан вывод о том, что инструментальная детекция лжи, это действительно научно обоснованная методология, но она, тем не менее, требует дальнейшего изучения и совершенствования. В частности оставались проблемными такие вопросы, как достоверность и надежность полиграфных проверок, критерии формулировки вопросов и составления тестов, тактика проведения проверки, способы оценки получаемых реакций и повышение уровня объективности таких оценок. И, тем не менее, КГБ СССР стал активно и в ряде случаев весьма успешно применять данный метод в практической деятельности своих оперативных подразделений.

Начиная с 1993 году, информация о методе «детекции лжи» стала появляться в открытой печати. Одно из первых упоминаний о нем было связано с расследованием убийства священника А. Меня. Это преступление получило тогда широкий общественный резонанс, поэтому его расследование находилось под контролем КГБ. В рамках расследования, по инициативе следователей КГБ, проверке на детекторе лжи был подвергнут один из подозреваемых. Буквально на следующий день после его задержания, он признался в убийстве А. Меня. Однако у следствия возникло подозрение, что это самооговор. Проведенное тестирование полностью подтвердило данную версию.

В России за прошедшие 11 лет проведены тысячи тестирований (как в рамках криминальных расследований, так и для решения вопросов кадровой безопасности), подготовлены десятки высокопрофессиональных специалистов. Не было, пожалуй, ни одного СМИ, которое не уделило бы этому методу своего внимания.

Однако, до сих пор, наши граждане имеют весьма смутное и зачастую искаженное представление об этой процедуре, сложившееся, в основном, благодаря просмотру художественных фильмов или рекламы дезодоранта «Рексона» (кстати, эффективность его применения, как и других подавляющих потоотделение средств для борьбы с полиграфом, нулевая). До сих пор этот метод вызывает многочисленные споры, а вокруг него ходят легенды, слухи и возникают различные инсинуации.

Что же такое инструментальная детекция лжи на самом деле? Что это – научно обоснованный метод или шарлатанство, искусство или хорошо отработанная технология? Представляет ли она опасность для прав и свобод граждан или наоборот, может использоваться как инструмент их защиты?

Инструментальная детекция лжи. Общие положения

Под термином « детекция лжи» скрывается целый ряд методик, о которых обыватель даже и не подозревает. Но в этой книге речь пойдет о так называемой инструментальной психофизиологической детекции лжи, т.е. методологии, основанной на аппаратурной регистрации комплекса физиологических реакций человека.

С процессуальной точки зрения, проверка на «детекторе лжи» (ДЛ) представляет собой одну из форм опроса, проводимого с использованием безвредных для здоровья технических устройств – полиграфов. Т.е. приборов, осуществляющих одновременную ре­гистрацию нескольких физиологических показателей. Поэтому метод имеет еще одно название - "техническое интервью". Действительно, внешне процедура тестирования выглядит как обычный опрос, но в отличие от его традиционных форм, вопросы задаются здесь по строго определенным правилам с параллельной аппаратурной регистрацией вышеуказанных показателей.

Следует подчеркнуть, что общепринятое название полиграфа – детектор лжи, не отражает сути процедуры, так как сам по себе прибор не выявляет ложь как таковую.

В психологии ложь определяется как умышленная передача сведений не соответствующих действительности. В инструментальной детекции лжи под ложью понимается сознательное сокрытие хранящейся в памяти, ситуационно значимой информации. В процессе полиграфной проверке человек может вообще не отвечать на задаваемые ему вопросы и тем не менее прибор будет регистрировать реакции, достаточно точно отражающие различную значимость этих вопросов. Таким образом, мы имеем дело не с проверкой правдивости или ложности сообщаемой информации, а с попыткой определения наличия или отсутствия такой информации в памяти нашего обследуемого.

Как уже отмечалось в первой части этой книги, в межличностном общении выделяют два канала информации:

1. – вербальный – смысловое содержание речи

2.невербальный – позы, мимика, пантомимика, жесты, психолингвистические особенности речи, конституциональные особенности, особенности почерка, глазодвигательные и зрачковая реакции.

Регистрируемые во время ДЛ вегетативные реакции так же относятся к невербальному каналу информации. И поскольку они практически не подвержены контролю сознанием и волевым устремлениям, т.е. возникают автоматически, то считаются более объективным каналом информации, чем слово.

Итак, то, что мы регистрируем с помощью детектора лжи (полиграфа) это непроизвольные реакции нашего организма, которые, либо очень трудно, либо вообще не поддаются сознательному, волевому контролю (т.е. их появление есть процесс объективный), и которые теснейшим образом связаны с переживаемыми человеком эмоциями. В появлении таких реакций важную роль играют механизмы памяти и внимания.

Краткая история становления психофизиологического аппаратурного метода «детекции лжи»

(Приводится по книге Ю.И. Холодного «Применение полиграфа при профилактике, раскрытии и расследовании преступлений». Издательский Дом «Мир Безопасности», 2000 г.).

В давние времена, в некоторых странах, для установления истины, применялись, так называемые, ордалии или «суды Божьи». Эти «суды» проводились в виде смертельных поединков (вспомним кулачный бой купца Калашникова, отстаивающего честь своей жены) и других, довольно жестоких испытаний. Считалось, что Бог, как Абсолютная Правда и абсолютная Справедливость защитит невиновного.

В судах древней Руси ответчику по требованию истца могли предложить пройти испытание железом. Для этого обвиняемый должен был взять в голую руку раскаленное железо или вынуть какой-нибудь предмет из кипящей воды. После чего судья перевязывал руку и запечатывал повязку. Если через три дня рана заживала, то ответчик признавался невиновным в инкриминируемом ему деянии.

В Индии действовали более изощренным, или говоря современным языком, более научно обоснованным способом. Например, подозреваемому в преступлении, судья называл различные слова. Некоторые из них, не имели никакого отношение к расследуемому «правонарушению» – сейчас мы называет такие слова «нейтральными». Другие – «критические» (или в современной терминологии – «проверочные») слова, были непосредственно с этим преступлением связаны.

Подсудимый должен был как можно быстрее отвечать на все называемые слова первыми, пришедшими в голову ассоциациями и одновременно тихо ударять в гонг. И, о чудо! У виновного, каждый раз, когда назывались критические слова, возникало нарушение ассоциаций. В отличие от нейтральных, на критические слова он либо надолго замолкал, либо начинал что-то невнятно мямлить, и все это сопровождалось более сильным или более слабым ударом в гонг.

В древнем Китае подозреваемый в преступ­лении подвергался, например, испытанию рисом: он должен был набрать в рот горсть сухого риса и выслушать обвинение. Считалось, что если рис оставался во рту сухим (от страха разоблачения приостанавливалось слю­ноотделение), то вина подозреваемого была доказанной.

Известно, что такие испытания практиковались, например, ещё в средневековой Англии и, пережив века, встречаются в изолированных культу­рах примитивных племен и в наше время. Вот как описывает процедуру обнаружения виновного американский этнограф и путешественник Г. Райт, лично присутствовавший в конце 40-х годов при "детекции лжи" в одном из племен Западной Африки.

«Колдун... указал на несколько человек, стоявших в стороне. Их вы­толкнули в центр круга. Колдун повернулся к вождю и сказал: - Один из этих людей вор. ...Колдун вышел вперед и протянул ближайшему из шести обвиняемых небольшое птичье яйцо. Его скорлупа была столь нежной, что казалась прозрачной. Было ясно, что при малейшем нажиме яйцо будет раздавлено. Колдун приказал подозреваемым передавать яйцо друг другу - кто виновен, тот раздавит его и тем самым изобличит себя. Когда яйцо дошло до пято­го, его лицо вдруг свела гримаса ужаса, и предательский желток потёк между пальцами. Несчастный стоял, вытянув руку, с которой на землю падала скорлупа, и его дрожащие губы бормотали признание».

Анализируя описанную Г. Райтом ситуацию и приведенные выше древнекитайский или древнеиндийский способы определения виновного, нетрудно заметить, что дознаватели прибегали, говоря современным языком, к контролю за динамикой отдельных физиологических процессов (слюноотделение, двигательная ак­тивность рук).

При этом требовалось наличие достаточно чувствительных регистраторов физиологических изменений в организме людей при про­хождении ими испытания. Роль таких регистраторов как раз и выполняли горсть риса, специально подобранное яйцо с хрупкой скорлупой, гонг или что-либо иное.

Отдавая дань наблюдательности и смекалке наших предков, следует все же отметить, что подобный, слишком прямолинейный подход к извечной проблеме человечества – достижение абсолютно надежного правосудия – должен был приводить к довольно частым «судебным ошибкам», нередко стоящим подозреваемому жизни.

И действительно, легко себе представить ситуацию, когда в числе подозреваемых мог оказаться невиновный, но тревожно-мнительный человек. У таких людей сам факт подозрения их в совершении преступления может вызвать состояние страха со всеми сопровождающими его телесными проявлениями. И все же, идея использовать психофизиологический феномен для разоблачения преступников оказалась весьма привлекательной.

Аристотель, Гиппократ, Пифагор, Даниель Дефо, Чезаре Ломброзо, Иоганн Лафантен, Франсуа де Ларошфуко, Альберт фон Больштедт, Франц Йозеф Галль, Френсис Бекон и многие, многие другие мыслители посвятили проблеме получения объективной оценки личностных характеристик людей и надежного выявления обмана целые исследования и научные трактаты. С попыткой решить эту проблему, связано появление таких дисциплин, как хиромантия, френология, графология, физиогномика.

В современной истории, примерно с начала 18 века, ученые стали применять так называемые инструментальные методы выявления лжи, основанные на регистрации и анализе различных, неподдающихся сознательному и волевому контролю, физиологических и нейрофизиологических реакций.

Мало кто знает, но именно автор знаменитого Робинзона Крузо, английский романист и профессиональный шпион Даниель Дефо первым из европейцев предложил применить анализ пульса в целях борьбы с преступностью

В 1730 году он опубликовал трактат, озаглавленный "Эффективный проект непосредственного предупреждения уличных ограблений и пресечения всяких иных беспорядков по ночам". В этом трактате великий романист обратил внимание на то, что «у вора суще­ствует дрожь (тремор) в крови, которая, если ею заняться, разоблачит его... Некоторые из них настолько закостенели в преступлении, что... даже смело встречают преследователя; но схватите его за запястье и пощупай­те его пульс; и вы обнаружите его виновность" .

Несмотря на то, что высказанное Д. Дефо предложение содержало пло­дотворную мысль, понадобилось почти полтора века, чтобы она начала приобретать своё материальное воплощение.

В 1877 году, используя прибор для измерения кро­венаполнения сосудов и изменений пульса, итальянский физиолог А. Моссо во время одного из экспериментов в клинике наблюдал, как у паци­ентки «...внезапно, без каких-либо видимых причин, возросли пульсации. Это поразило меня, и я спросил женщину, как она себя чувствует; ответ был –“хорошо"... Я тщательно проверил прибор, чтобы убедиться, что всё в по­рядке. Тогда я попросил пациентку рассказать мне, о чем та думала мину­ты две назад. Она ответила, что, рассматривая отсутствующим взором книжную полку, висевшую напротив, остановила свой взгляд на черепе, сто­явшем среди книг, и была напугана им, так как он (т.е. череп ) напомнил ей о её болезни".

Проведя серию экспериментов, А. Моссо пришел к мысли о том, что, «если страх является существенные компонентом лжи, то такой страх может быть выделен».

В 1895 году итальянский криминалист доктор медицины Чезаре Ломброзо опубликовал второе издание своей книги «Преступный человек» , в которой был изложен первый опыт практического применения психофизиологического метода "детекции лжи" для выявле­ния лиц, совершивших преступления.

В книге описан случай, когда кри­миналист, используя примитивный лабораторный прибор - гидросфигмог­раф, во время проверки подозреваемого не обнаружил заметных измене­ний в артериальном давлении при вопросах об ограблении, но было отме­чено падение давления на 14 mmHg, когда речь зашла о хищении паспор­тов. Опираясь на эти данные, Ч. Ломброзо, как выяснилось позднее, пра­вильно установил, что подозреваемый непричастен к ограблению, в ходе которого было похищено 20 000 франков, но виновен в краже паспортов и прочих документов.

Позднее, в 1902 году, участвуя в расследовании убий­ства шестилетней девочки, в котором подозревался некий Тосетти, Ч.Ломброзо «применил плетизмограф и обнаружил незначительные изменения в пульсе, когда Тосетти делал в уме математические вычисления; однако, когда ему предъявлялись изображения израненных детей, регистрируемая запись пульса не показала никаких внезапных изменений, в том числе - и на фотографию убитой девочки. Результаты последующего расследования убе­дительно доказали, что Тосетти был невиновен в этом преступлении» .

Оба приведенных примера наглядно демонстрируют то, что контроль физиологических реакций человека может вести не только к выявлению скрываемой им информации, но и, что не менее важно, способствовать установлению непричастности подозревае­мого к расследуемому преступлению.

В начале 20 годов, в США, сотрудником полиции Калифорнии Ларсе­ном был сконструирован первый, названный в последующем "детектором лжи", прибор, позволявший регистрировать сразу три показателя - ды­хание, кровяное давление и пульс. С помощью этого прибора Ларсен ус­пешно раскрыл несколько уголовных преступлений, однако в дальнейшем, уйдя из полиции, стал использовать его исключительно в научных целях.

В те же 20-е годы под руководством Дж. Ларсона начал свою деятель­ность Леонард Килер, который сыграл решающую роль в развертывании психофизиологического метода "детекции лжи" в США.

В 1933 году он сконструи­ровал первый полиграф - "детектор лжи" специально предназначенный для выявления у человека скрываемой информации, разрабо­тал первую методику проверки с помощью "детектора лжи", ос­новал первую фирму для серийного выпуска этих приборов и открыл первую школу по подготовке специалистов в данной области. Именно Л. Килеру принадлежит приоритет внедрения полиграфа в систему отбора кадров и профилактику правонарушений в сфере бизнеса. Поэтому, фактическим родоначальником инструментального метода "детекции лжи" счи­тается не Ларсон, а Леонард Килер. Успехи Килера получили широкую известность и привели к призна­нию полиграфа в США как высоко эффективного метода дознания.

В течении последующих десятилетий проверки на полиграфе превратились в США в разветвленную и высокорентабельную индустрию. В начале 70-х годов в США начинается бум по использованию проверок на полиграфе, который привел к созданию в этой области достаточно мощной индустрии.

В 80-х годах в стране насчитывалось 6000 полиграфологов, функционировало около 30 школ по подготовке специалистов. По данным на 1981г. около 1 млн. граждан США каждый год проходят психофизиологическое тестирование с помощью полиграфа. Около 20% головных концернов и 50% остальных, менее значительных компаний, используют методики психофизиологического отбора кадров при найме на работу, не говоря уже о том, что в государственных учреждениях: министерстве обороны, спецслужбах США, сотрудники, имеющие доступ к секретной информации, проходят периодическую проверку на полиграфе.

В общем объеме проверок на полиграфе процент тестирований в сфере частного бизнеса, связанных с наймом на работу или профотбором, составляет около 70% ; с периодической проверкой кадрового состава около 20-25% ; остальная часть приходится на проверки в специфических случаях при расследовании каких-либо уголовных преступлений или случаев обнаружения утечки коммерческой информации.

В России, начиная с 1923 года, попытки использовать психофизиологический феномен с целью выявления лжи предпринимал профессор А.Р. Лурия. Но в отличие от западных исследователей он регистрировал двигательные реакции (микротремор, силу и время нажатия на кнопку, латентное время двигательной реакции) на неосознаваемые (нейтральные и «ключевые») раздражители.

В качестве ключевых раздражителей Лурия использовал отдельные слова, которые для преступника должны были представлять высокую значимость, а для непричастного, при условии, что он не знает деталей преступления, быть нейтральными. В последующем этот принцип подбора вопросов вошел в предложенную американцем Ликкеном методику, получившую название «Тест преступного знания» и ее модификации - «Тест пика напряжения» и «Непрямые тесты».

Так, например, он обследовал одну женщину, назовем ее Лариса, которая подозревалась в убийстве своего мужа. Из материалов следствия было известно, что мужчину задушили кухонным полотенцем. До начала тестирования, женщина категорически отрицала свою причастность к убийству мужа. А.Р. Лурия используя тахистоскоп (прибор, позволяющий предъявлять различные стимулы на подпороговом уровне, т.е. без их осознавания), предъявлял этой женщине ряд слов, среди которых было слово «полотенце». Например, веревка, простыня, вожжи, полотенце, ремень, струна.

Время экспозиции слов на экране было ниже порога зрительного восприятия, т.е. женщина этих слов не видела. И, тем не менее, в момент предъявления слова «полотенце» (реальное орудие убийства), у подозреваемой возникло сильнейшее психоэмоциональное возбуждение. Произошло нарушение ассоциативного ряда (латентное время вербальной реакции значительно увеличилось, а сама ассоциация контекстуально выпала из ответов на другие слова). В дополнение к этому появились выраженные поведенческие и вегетативные реакции. Увеличились сила и продолжительность нажатия на кнопку, резко возросла частота пульса. Через какое то время женщина сначала заплакала, а потом у нее развилась настоящая истерика и, наконец, рыдая, она призналась в совершенном убийстве. В последующем, успокоившись, Лариса не смогла объяснить, чем были вызваны такие эмоции и, почему она решила признаться.

Вспомним применение гонга у индусов. Ну, как не склонить голову перед мудростью древних цивилизаций!

Проведенные исследования позволили А.Р. Лурии сформулировать в последующем генеральный принцип психофизиологических способов выявления у человека скрываемой им информации. Согласно этому принципу - "единственная возмож­ность изучить механику внутренних "скрытых" (психических) процессов сводится к тому, чтобы соединить эти скрытые процессы с каким-нибудь, одновременно протекающим, доступным для непосредственного наблюдения процессом.., в котором внутренние закономерности и соотношения находили бы своё отражение".

В практическом плане весьма интересен подход Лурии к методике проведения тестирования: " Подробнейшим образом, изучив по материалам следствия ситуацию преступления, мы выбираем из нее те детали, которые, по нашему мнению, достаточно тесно с ней связаны и вместе с тем пробуждают аффективные следы только у причастного к преступлению, оставаясь для непричастного совершенно безразличными словами."

Следующим, кто в СССР стал серьезно изучать возможности инструментальной «детекции лжи», был академик П.В. Симонов, разрабатывавший в начале 70-х годов информационную теорию эмоций. Ученый констатировал, что "эффективность современных способов выявления эмоционально-значимых объектов не вызывает сомнений. Подобно медицинской экспертизе и следственному эксперименту, эти способы могут явиться вспомогательным приемом расследования, ускорить его и тем самым содействовать решению главной задачи правосудия: исключению безнаказанности правонарушений".

К сожалению, работы Симонова, ( а так же таких исследователей , как -Воронин, Злобин, Яни и др.) в начале 70-х годов в очередной раз подверглись яростным нападкам со стороны тех же оппонентов, которые критиковали данный метод еще в довоенное время. И проблема испытаний на полиграфе исчезла со страниц отечественной научной печати еще на 10 лет.

Таким образом, в СССР, становление метода инструментальной «детекции лжи» прошло тот же мучительный путь, что кибернетика и генетика. До конца 60-х годов прошлого века он так же был отнесен к «продажным девкам империализма» и трактовался официальной наукой только как варварский метод эксплуатации трудящихся и ущемления их политических свобод.

И только в 60-х годах начинает формироваться иная позиция в отношении испытаний на данном приборе, призывавшая правоведов, юристов, криминалистов, психологов, прекратить голословно и бездоказательно объявлять данный метод антинаучным и реакционным.

Существенно изменилось положение в этом вопросе в 90-е годы. В марте 1993 года Генеральная прокуратура и Министерство юстиции России открыли путь применению психофизиологического метода "Детекция лжи" в деятельности федеральных органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Пожалуй, один из самых значимых вкладов в процесс широкого признания данного метода в России был внесен Холодным Ю.И. (полковник ФСБ, доктор юридических наук, начальник отдела института криминалистики ФСБ России).

По мнению Ю.И. Холодного, история психофизиологического метода "детекции лжи" в России прошла ряд этапов. На смену быстротечному первому этапу зарождения этого метода, за­вершившемуся к началу 30-х годов, пришел длительный, исчисляемый де­сятилетиями второй этап - этап резко негативного отношения к полиграфу.

На рубеже 60-70-х годов начался третий этап истории метода "детекции лжи" - этап не афишируемого в средствах массовой информации, серьёз­ного изучения естественно-научной природы и прикладных возможностей использования полиграфа. Этот этап завершился убедительным подтверж­дением эффективности проверок на полиграфе при решении прикладных задач по обеспечению государственной безопасности.

Четвертый этап истории полиграфа в России - легализация опросов с использованием полиграфа - начинается в 90-е годы, когда проверки с помощью этого прибора "вышли из подполья" и официально получили "право гражданства" в рамках «Закона об Оперативно розыскной деятельности».

Ю.И. Холодный делает следующий вывод – «Оценивая события последних лет, можно сделать предположение, что история полиграфа в России вступает в свой следующий этап широко­го признания и внедрения метода ОИП в различные сферы деятельности государства и общества».

В настоящее время в нашей стране практически все правоохранительные структуры и спецслужбы используют в своей работе полиграф. В Москве, С-Петербурге и других крупных городах солидные фирмы, особенно банки, обязательно имеют штатного специалиста в области полиграфных проверок (например, фирма «Евросеть»).

Инструментальная детекция лжи, как прикладное направление психофизиологии

«Детекция лжи» (ДЛ) с использованием полиграфа (или инструментальная детекция лжи) является одним из прикладных направлений психофизиологии.

Термин «психофизиология» был предложен в 1830 году французским философом Н. Массиасом. Первоначально он использовался для обозначения различных психологических исследований, проводившихся с использованием точных, объективных физиологических методов. Первая попытка выделить психофизиологию в самостоятельный раздел психологии, была предпринята немецким психологом В.Вундом. Однако, как новое, самостоятельное направление психофизиология получила официальный статус лишь в мае 1982 г. на первом международном конгрессе психофизиологов, проходившем в Монреале.

Если говорить о современных фундаментальных исследованиях в области пси­хофизиологии, то здесь наблюдается отчетливая тенден­ция смещения интересов от периферических функциональных систем в сторону изуче­ния центральных механизмов психических процессов. Так, по данным Логинова проблемой мозга сегодня занимаются от 3 до 5 % всех ученых мира - цифра, которая по некоторым косвенным показателям превышает число исследователей в таких областях как атомная энергетика и электроника.

Сегодня психофизиологию можно опре­делить как науку о нейронных механизмах психических про­цессов и состояний.

Термин психофизиология состоит из двух слов - психология и физио­логия.

Психология - это наука о закономерностях развития и функционирования психики (куда входят такие понятия как память, внимание, мышление, восприятие и т.п.). Психика в свою очередь есть функция мозга, выражающаяся в особой форме субъективного отра­жения действительности. Физиология – наука, изучающая закономерности и ме­ханизмы функционирования различных систем организма.

Отсюда предметом изучения психофизиологии являются физиологические основы психической деятельности и поведения человека

Это наука, исследующая взаимосвязи между внутренними переживаниями человека (т.е. психическими, нематериальными, субъективными процессами) и сопровождающими их материальными, объективными проявлениями.

Например, страх - это психологическая категория, относящееся к области эмоций, а сопровождающий его комплекс поведенческих и вегетативных реакций - суть материальное, органическое проявле­ние этого состояния.

Забегая вперед, отмечу, что ложь, связанная с сокрытием какой-либо важной информации нередко сопровождаются как поведенческими, так и физиологическими реакциями присущими состоянию страха или тревоги (эмоционального дискомфорта).

Психофизиолог, используя методологию своей науки, будет ста­раться установить - как состояние страха изменяет функционирова­ние тех или иных физиологических систем. Присущи ли эти измене­ния только состоянию страха или они носят неспецифический харак­тер. И наоборот, регистрируя изменения физиологических показате­лей, он попытается определить, испуган ли объект его наблюдений.

Основной научной проблемой психофизиологии является проблема соотношения психики и мозга, души и тела.

Современные варианты решения психофизиологической проблемы можно характеризовать следующим образом:

  • Психическое тождественно физиологическому. Оно представляет собой физиологическую деятельность мозга и тем самым, оно есть проявление высшей (мозговой) нервной деятельности (т.е. является функцией материального субстрата).

  • Психическое – это отдельный класс или вид проявления живого, обладающий свойствами, не присущими всем остальным процессам в нервной системе, в том числе процессам в ВНД (т.е. не зависит от материального субстрата).

  • Психическое, хотя и обусловлено физиологической деятельностью мозга, тем не менее, не тождественна ей. Психическое полностью не сводимо к физиологическому, как идеальное к материальному или как социальное к биологическому.

Но, ни одно из приведенных положений не получило общего признания, и работа в этом направлении продолжается.

Вообще то, по утверждению английского психофизиолога Дж. Хессета (и с ним можно согласиться), определять психофизиологию в терминах ее методов или задач - пустое заня­тие.

Психофизиолог должен искать ответ на любой вопрос, который возникает у него в уме, с помощью любых методов, какие только может предложить его воображение.

Проблемы психо­физиологии стары, как мысль того первого человека, который заду­мался над вопросом относительно другого человека: "О чем он мыслит" или "Почему он поступает так".

Как уже отмечалось, в основе психофизиологической, инструментальной детекции лжи лежит оценка эмоционального состояния человека, которое определяется методом регистрации и последующего анализа комплекса вегетативных реакций.

Изначальное, биологическое значение вегетативных реакций определяется их участием в обеспече­нии постоянства внутренней среды организма или гомеостаза (от греч. homeo -постоянный, stasis - состояние).

Принцип гомеостаза заключается в том, что при самых разнообраз­ных состояниях организма, связанных с его приспособлением к непрерыв­но изменяющимся условиям окружающей среды (например, температурные колебания), параметры внутренней среды должны оставаться постоянными или флуктуировать (изменяться) лишь в небольших пределах (в нашем примере 36.5 –37 градусов).

Эта жизненно важная функция может эффективно осуществляться только при условии полного автоматизма работы обеспечивающих ее органов и систем, т.е. без участия сознания. В противном случае организм просто не успевал бы адекватно отреагировать на какое-либо внешнее (как негативное, так и положительное) воздействие.

Практическая невозможность (без специальных тре­нировок) сознательно управлять реакциями вегетативных органов, тесная связь этих реакций с эмоциональными переживаниями челове­ка, а так же с процессами связанными с работой аппарата памяти и позволили использовать их аппаратурную регистрацию в качестве достаточно эффективного метода выявления скрываемой информации.

Структурная организация нервной системы

Для того, что бы наиболее полно понять основы психофизиологической детекции лжи коротко остановимся на особенностях структурной организации нервной системы. В структурном (анатомическом) плане нервную систему подраз­деляют на центральную и периферическую. Центральная нервная система (ЦНС) включает: - головной мозг, продолговатый мозг, спинной мозг.

Спинной мозг - это тяж из нервных волокон, идущий посредине позвоночника. Он служит связующим звеном между головным мозгом и перифе­рической нервной системой. Его волокна передают информацию от головного мозга к телу и обратно (нисходящие и восходящие нерв­ные пути). На уровне спинного мозга осуществляется множество простых рефлексов (например, коленный рефлекс). Повреждения спинного мозга приводят, как правило, к потере кожной, болевой и температурной чувствительности, а также к двигательным нарушени­ям вплоть до параличей.

Спинной мозг, входя в череп, расширяется и образует филоге­нетически (филогенез – процесс исторического развития вида, рода и т.п.) наиболее древнюю часть - ствол мозга. Нейронные обра­зования ствола контролируют деятельность основных, жизненно важных физиологических функций - дыхания, работу сердечно-сосудистой системы, пищеваре­ния и т.д. Вот почему такая травма, как перелом основания черепа с повреждение ствола мозга практически всегда приводит к леталь­ному исходу. К стволовым (или их еще называют подкорковыми) образованиям относятся также ретикулярная формация (структура, конт­ролирующая уровни бодрствования) и лимбическая система с кото­рой связана наша эмоциональная сфера.

Все эти отделы охватывает наиболее молодой отдел мозга - большие полушария и их главная часть - кора, которая от­ветственна за все высшие мыслительные процессы и способности, отличающие человека от животных.

Периферическую нервную систему (ПНС) обычно подразделяют на соматическую (сома-тело) и вегетативную, автономную (висцеральную -растительную) нервную систему.

Соматическая система осуществляет сознательную произвольную регуляцию деятельности органов чувств и опорно-двигательного аппа­рата.

Вегетативная нервная система контролирует деятельность внутренних органов, и ее влияние на них (как следует из определе­ния - автономная) обычно не находится под прямым, непосредственным контролем сознания.

СНС и ВНС действуют содружественно и их нервные центры, особенно на уровне ствола и полушарий мозга практически невозможно отделить, но периферические отделы этих двух систем имеют четкие структурные и функциональные отличия.

Поскольку в нашей практической деятельности мы сталкиваемся в основном с проявлениями деятельности вегетативной нервной системы, то , не останавливаясь на изучении СНС, рассмотрим бо­лее подробно функциональные и структурные особенности ВНС.

Функциональные и структурные особенности ВНС

Как уже отмечалось, главной функцией вегетативной нервной системы является под­держание постоянства внутренней среды или гомеостаза (homeo-постоянный, stasis - состояние,) при различных воз­действиях на организм внешней среды .

Другими словами, ВНС ответственна за оптимальное состояние нашего организма, находящегося под постоянным воздействием, часто неблагоприятных и изменяющихся факторов, окружающего нас мира.

ВНС управляет деятельностью всех органов, участвующих в осу­ществлении растительных (вегетативных) функций организма - пита­ние, дыхание, выделение, размножение, циркуляция жидкостей, а также осуществляет регуляцию обмена веществ в тканях организма.

Анатомически ВНС подразделяют в свою очередь на центральный и периферический отделы. Центральные отделы регуляции ВНС находятся в стволе мозга и других подкорковых об­разованиях, а также в сегментах серого вещества спинного мозга.

Они представляют собой скопления нейронов или нервные яд­ра, которые, являются высшими вегетативными центрами.

К ним относятся:

1. В заднем мозгу - сосудодвигательный центр, мозжичёк, которому приписывают регуляцию ряда вегетативных функ­ций (трофика кожи, скорость заживления ран и т.п.).

2. В среднем мозгу - серое вещество сильвиего водопровода.

3. В промежуточном мозгу - гипоталямус.

4. В концевом мозгу - полосатое тело.

Наибольшее значение для вегетативной регуляции имеет гипота­лямическая область, которая регулирует деятельность всех органов растительной жизни. В то же время, гипоталямус является важным ин­тегративным центром для соматических, вегетативных и эндокринных функций. Поражение гипоталямической области мозга приводит к та­ким нарушениям как бессонница, раннее половое созревание, наруше­ния памяти, ожирение, нарушения терморегуляции и т.п..

К периферическому отделу относятся - нервные узлы, нервы, сплетения и периферические нервные окончания..

Периферический отдел ВНС в функциональном и анатомическом плане, условно подразделяют на симпатическую и парасимпатическую системы. Симпатические волокна исходят из грудных и двух-трех верхних поясничных сегментов спинного мозга (тораколюмбальная система), парасимпатические же волокна идут от ствола мозга и крестцовых сегментов.

Высшие вегетативные центры не являются симпатическими или парасимпатическими, т.к. они объединяют в себе регуляцию обоих отделов вегетативной части НС (ПНС и СНС).

Симпатический отдел является по своим функциям трофи­ческим. Он осуществляет усиление окислительных процессов, потреб­ление питательных веществ, усиление дыхания и учащения деятель­ности сердца, увеличение поступления кислорода к мышцам. Т.е. основная функция симпатической системы это мобилизация всего ор­ганизма при чрезвычайных обстоятельствах. Так, уменьшение крово­тока около поверхности тела (периферический сосудистый спазм) снижает вероятность обильного кровотечения при повреждении ко­жи, а происходящая одновременно усиленная подача крови к глубже лежащим мышцам позволяет развить большее физическое усилие.

Действие симпатической системы обычно проявляется диффузно и поддерживается относительно долго.

Роль парасимпатической системы охраняющая - сужение зрачка при сильном свете, торможение сердечной деятельности, опорожне­ние полостных органов. Действие парасимпатической систе­мы, способствующей сохранению и поддержанию основных ресурсов ор­ганизма, локально и относительно кратковременно.

Различие в функционировании двух систем обусловлено особен­ностями их структурной организации. Так в отличие от однонейрон­ного пути соматической инервации (нейрон-аксон-синапс-орган ми­шень) вегетативная система представлена двухнейронным путем пе­редачи возбуждения, т.е. между последним нейроном ЦНС и инервиру­емым органом имеется еще одна дополнительная нервная клетка (вставочный нейрон). Место соединения между этими двумя нейрона­ми находится в ганглии (нервный узел).

Аксоны симпатической системы выходят из спинного мозга и входят в группу ганглиев (синаптическую цепочку нервных узлов) расположенных с обеих сторон спинного мозга. Поскольку синапти­ческие ганглии расположены очень плотно друг к другу в них име­ется большие возможности для электрических переключений и тем самым достигается такое положение, когда импульс пришедший из любого участка СНС может вызывать активацию всей этой системы. Ганглии же парасимпатических волокон расположены на значи­тельном расстоянии друг от друга (краниосакральный выход) и образуют синапсы недалеко от иннервируемого органа и поэтому их нервные импульсы оказывают более специфическое влияние, т.е. воздействуют только на один какой-то орган.

Кроме этого, существует связь между симпатическими волокнами и надпочечниками - железами, выделяющими в кровь гормоны (адре­налин и норадреналин) которые играют роль химических передатчи­ков (медиаторов) возбуждения и действия которых, в отличие от нервных механизмов стимуляции, носят более диффузный и медленно действующий характер (после прекращения возбуждения химическому медиатору требуется время для его инактивации). Парасимпати­ческие волокна такой связи не имеют, а их химическим медиатором, выделяющимся в парасимпатических синапсах во время возбуждения, является быстро инактивируемое вещество - ацетилхолин. В связи с этим парасимпатические эффекты четко ограничены не только в пространстве, но и во времени.

Симпатический и парасимпатический отделы ВНС являются анта­гонистами. Однако этот антагонизм не является абсолютным. Эти системы взаимодействующие, соотношение между ними динамически меняется на различных фазах функции того или иного органа; они могут действовать и антагонистически и синергически (совместно). Антагонизм и синергизм - две стороны единого процесса, где сог­ласованность и регуляция функций двух систем осуществляется ко­рой головного мозга.

Таким образом, наблюдая на ленте самописца такие реакции испытуемого как учащение сердцебиений, подъем артериального дав­ления, сужение периферических кровеносных сосудов, высокую ак­тивность потовых желез (частая высокоамплиткдная КГР) мы должны оценивать их как проявление усиления деятельности симпатической НС и уменьшение влияния ПНС. Т.е. мы наблюдаем реакции активации организма - повышенную сосредоточенность, готовность к активным действиям, а в целом состояние высокого психоэмоцирнального напряжения.

В заключении этого раздела отметим, что тема функциональной и структурной организации нервной систе­мы чрезвычайно обширна, для ее более или менее подробного осве­щения потребовалось бы написать отдельную книгу. Здесь же мы стремились дать только самые общие представления о функционировании и роли нервной системы, а так же познакомить читателя с общепринятыми в физиологической и психофизиологической литературе понятиями и терминами. В то же время, достаточно детальное знание структурной и функциональной организации нервной системы, особенностей взаимодействия ее основных отделов, необходимо не только начинающему психофизиологу-экспе­риментатору, стремящемуся к изучению фундаментальных основ, но и практическому специалисту для осознанного понимания тех физиологических изменений, которые он регистрирует с помощью полиграфа.

Психофизиологический феномен

Из обычного, житейского опыта известно, что практически любой человек, достаточно уверенно может по различным внешним признакам определить состояние своего собеседника (спокоен - возбужден, испуган - разгневан, радостен - печален и т.п.). Но иногда определить состояние человека, только по внешним, видимым глазом признакам бывает весьма затруднительно, особенно, если это состояние протекает в коротком временном интервале (несколько секунд), а наблюдаемый умело контролирует свою мимику, поведение и речь.

Но если наряду с наблюдением за внешними признаками попытаться с помощью какого-либо инструмента контролировать скрытые, и главное не поддающиеся волевому контролю физиологические процессы, то можно отчетливо наблюдать, как точно, дифференцированно и практически мгновенно они отражают даже незначительные изменения в эмоциональном состоянии человека.

Тесная взаимосвязь между психическими и физиологическими процессами проявляется в виде феномена, суть которого, вкратце, сводится к следующему.

Стимулы, несущие в себе информацию о каком-то запечатлен­ном в памяти опрашиваемого лица событии и представляющем для него высокую ситуационную значимость, устойчиво вызыва­ют физиологические реакции, превышающие по своей выраженности реак­ции на аналогичные, но не связанные с этим событием стимулы. Оказалось, что этот феномен наблюдается у порядка 80% населения Земли.

Что из этого следует? Проиллюстрируем это простым примером. Идет прием на работу. Допустим, что кандидат систематически употребляет наркотики и намерен данный факт скрыть. Но, в его памяти хранится информация на эту тему. Раскрытие этой информации при устройстве на работу представляет для нашего кандидата высокую значимость. Поэтому если в ходе тестирования на ДЛ ему дать перечень вопросов на тему вредных пристрастий, то он, независимо от своего желания, покажет максимально выраженные реакции на вопрос об употреблении наркотиков. Хотя в другой обстановке (например, в своем кругу общения, эта тема может оказаться малозначимой, или ситуационно незначимой)

Таким образом, в самом упрощенном виде ПФДЛ это метод тестирования памяти. Но, не ее качества ( хорошая она или плохая), а хранящейся в ней информации.

Почему этот метод стал использоваться при расследовании уголовных преступлений?

Потому, что преступник хранит в памяти не только достоверную информацию о самом преступлении и его деталях, но и то эмоциональное состояние (эмоциональная память), в котором он совершал это преступление. Кроме этого, во время тестирования он в большей или меньшей степени, но испытывает страх или боязнь разоблачения. Поэтому если ему задать какой-либо вопрос относительно совершенного преступления, то этот вопрос активизирует те участки памяти, в которых хранится эта информация, а соответствующие отделы мозга автоматически включат программы физиологического, вегетативного реагирования на опасность.

Другой иллюстрацией данного феномена является пример реального расследования с помощью полиграфа случая кражи денег на одной из фирм.

Из кабинета одного из руководителей этой фирмы пропала крупная сумма. Под подозрение в совершении кражи попали несколько сотрудников, которые имели или могли иметь доступ к месту, где эти деньги хранились.

Владелец денег, обнаружив их пропажу, не стал обсуждать этот факт с сотрудниками, а сразу же обратился в службу собственной безопасности. Таким образом, все существенные «уликовые признаки», а именно место, где лежали деньги; пропавшая сумма; вид валюты; достоинство купюр и т.п., были известны только ему, службе безопасности и тому, кто совершил кражу.

В связи с этим, во время испытания на полиграфе, подозреваемым предъявлялись вопросники, состоящие из рядов однородных стимулов. Эти ряды (или тесты) включали - различные суммы денег (в т.ч. и реально украденную); вид и достоинства купюр; детали интерьера кабинета, где могли находиться деньги (ящики рабочего стола, сейф, шкаф, тумбочка, кейс) и т.п..

Все подозреваемые (6 человек) утверждали, что они ничего не знают о краже.

Из 6 человек, подвергшихся проверки, только один, назовем его Х, на все «уликовые признаки» показывал максимально выраженные реакции. В начале тестирования Х внешне выглядел вполне спокойным, уверенным и в меру общительным. По завершении тестирования его поведение резко изменилось. Он стал замкнутым, отводил взгляд, уходил от общения со специалистом, был очень напряженным. Учитывая полученный результат, оператор полиграфа пришел к выводу, что именно Х причастен к краже денег.

После проведенной с ним беседы и демонстрации результатов испытания он признался в краже и в последующем вернул похищенные деньги. Все расследование заняло 2 дня.

Во время войны во Вьетнаме американцы использовали «детектор лжи» для определения местонахождения партизанских баз. С этой целью, захваченному в плен вьетнамцу они, под контролем полиграфа, предъявляли карту местности, разбитую на отдельные квадраты.

Выделив квадрат, на который пленный показал максимальные реакции, они разбивали его на еще более мелкие квадраты и снова последовательно их показывали.

Естественно, что для тестируемого район расположения базы на карте являлся в такой ситуации наиболее значимым воздействием (ситуационная значимость), по сравнению с изображениями других районов и, конечно же, он показывал на него максимально выраженные вегетативные реакции.

Подобным образом, без каких-либо жестоких мер, американцы с большой точностью получали необходимую информацию.

Из приведенных примеров становится понятным, что в процедуре «детекции лжи» речь идет о выявлении ситуационно, контекстно обусловленной значимости. Так, среди своих, вопросы о месте расположения базы являются нейтральными, а среди врагов они приобретают максимально высокое значение.

Теории инструментальной психофизиологической детекции лжи.

В настоящее время известны как минимум четыре западные те­ории, объясняющие появление выраженных вегетативных сдвигов во время сознательной лжи.

Это - теория конфликта (или вины);

- теория страха наказания и страха разоблачения;

- условно-рефлекторная теория;

- теория активации.

Первая из перечисленных выше теорий объясняет феномен "детекции лжи" возникновением в процессе СПФИ двух несовместимых тенденций (конфликта) - необходимости лгать и с детства закрепленной в каждом человеке установкой на негативное отношение ко лжи, ее общественное порицание. Поэтому у лгущего субъекта подсознательно возникает чувс­тво вины (эмоция вины), которое и сопровождается комплексом вегетативных измене­ний.

Согласно второй теории вегетативные реакции возникают у лгущего субъекта, потому, что он в ситуации проверки прогнозирует высокую вероятность быть разоблаченным и соответственно наказанным. Это в свою очередь вызывает эмоцию страха, которая сопровождается соответствующими физиологическими проявлениями.

Вероятно, что эти механизмы действительно имеют место, но не­редко наблюдаются случаи, когда выраженные вегетативные сдвиги воз­никают на вопросы, на которые субъект дает заведомо правдивые ответы или вообще молчит. Кроме этого они не объясняют случаев появления вегетативных реакций на проверочные вопросы после приема различного рода седативных (успокаивающих) средств, когда по самоотчету испыту­емых они вообще не испытывали никаких эмоций.

Условно-рефлекторная теория исходит из того, что предъявляемые в ходе проверки стимулы автоматически (рефлекторно) вызывают эмоцио­нальную реакцию, если они (стимулы) увязываются субъектом с прошлым негативным опытом. Исходя из этой теории, чем сильнее травмирующее действие предыдущего опыта, тем более сильной должна быть вегетативная реакция.

По теории активации, появление выраженных вегетативных реакций при лживом ответе обусловлено разным активирующим воздействием предъявляемых стимулов. Стимул, воспринимаемый субъектом как более значимый, будет оказывать и большее активирующее влияние на его (субъекта) вегетативную систему.

В нашей стране, в 60-х годах, П.В. Симоновым была разработана информационная теория эмоций, по которой величина эмоционального напряжения, а следовательно и выраженность вегетативных реакций за­висит от силы потребности достижения цели и наличия информации необ­ходимой для удовлетворения этой потребности.

В соответствии с информационной теорией, степень эмоционального напряжения у проверяемого на полиграфе будет тем выше, чем сильнее потребность избежать разоблачения и, чем меньше у него сведений, о том, как этого добиться (наличие дефицита необходимой информации).

В определенной степени теория П.В. Симонова раскрывает механиз­мы дифференцированного вегетативного реагирования на значимые стимулы, но и она не объясняет всех нюансов, наблюдаемых во время СПФИ. Например, появление реакций на заведомо значимые сти­мулы у лиц полностью осведомленных о сути проверки на полиграфе, т.е. в ситуации отсутствия дефицита необходимой информации и не испы­тывающих в условиях эксперимента сильной потребности избежать неуда­чи.

На наш взгляд наиболее полное описание механизмов возникновения вегетативных реакций на значимый стимул дает теория функциональных систем (ТФС) академика Анохина. В силу этого остановимся на этой те­ории подробнее.

Основные постулаты ТФС сводятся к следующему:

1. Определяющим моментом деятельности различных функциональных систем (органов, тканей, желез, нейронных скоплений и т.д. объединенных центральными мозговыми структурами для оптимального осущест­вления различных функций), обеспечивающих гомеостаз и другие формы поведения животных и человека, является не само действие, а полезный для системы и организма в целом результат. Таким образом, полезный результат выступает в роли системообразующего фактора.

2. Инициативная роль в формировании целенаправленного поведения принадлежит исходным потребностям, которые формируют необходимые для их удовлетворения функциональные системы, включая механизмы мотива­ции, которые активизируют и генетически детерминированные и индивидуально приобретенные программы поведения.

3. Каждая функциональная система (ФС) работает по принципу са­морегуляции, в соответствии с которым отклонение результата деятель­ности функциональной системы от уровня, обеспечивающего нормальный метаболизм, само является стимулом к мобилизации механизмов, направ­ленных на достижение результатов, удовлетворяющих соответствующие потребности.

4. Целенаправленный поведенческий акт заканчивается не действи­ем, как это постулирует классическая рефлекторная теория, а полезным, в смысле удовлетворения доминирующей потребности организма, результа­том.

5. Системное возбуждение, формирующие целенаправленный поведен­ческий акт развертывается не линейно, а с опережением реальных ре­зультатов поведенческой деятельности. Тем самым создаются условия для сравнения достигнутых результатов с запрограммированными, что позволяет исправлять, в случае необходимости, ошибки целенаправлен­ного поведенческого акта.

6. Центральная организация функциональных систем различной сте­пени сложности, по сравнению с центральными механизмами рефлекторной дуги имеет более сложную архитектонику и включает такие звенья как:

- афферентный синтез (АС);

- стадию принятия решения (СПР);

- предвидение потребного результата (или акцептор результата действия - АРД);

- эфферентный синтез ( или стадия оценки достигнутого результа­та - ЭС);

- обратная афферентация (ОА) и само многокомпонентное действие.

На стадии АС организм из множества внутренних и внешних раздра­жений отбирает главные для данной, актуальной на настоящий момент потребности и создает цель поведения. Например,

Стадия АС завершается стадией принятия решения, на которой про­исходит ограничение степеней свободы деятельности функциональной системы и выбор единственной программы поведения наиболее оптималь­ной для удовлетворения возникшей, сформированной на стадии АС пот­ребности.

На следующей стадии - АРД происходит опережающее программирование параметров потребного результата и их сличение с параметрами достигнутого результата. Так, например, при совпадении указанных вы­ше параметров деятельность функиональной системы прекращается. В противном случае возникает ориентировочно-исследовательская реакция, перестраивается афферентный синтез, принимается новое решение и из­меняется деятельность ФС в необходимом для удовлетворения данной потребности направлении. Таким образом, АРД - это аппарат прогнози­рования и оценки физических, химических и биологических свойств по­лезного приспособительного результата. Подобная оценка осуществляет­ся механизмом ОА. ОА - это поток нейронных возбуждений идущий от ре­цепторов исполнительных органов к центральным нервным и гуморальным структурам составляющим аппарат АРД и доставляющий к нему информацию о параметрах достигнутого результата.

В случае, если ОА не несет полноценной информации о оптимальном уровне достигнутого результата, нервные клетки АРД возбуждаются, формируется новый афферентный синтез, совершается новое действие и эти процессы происходят до тех пор, пока не будет достигнут необхо­димый результат.

Существует несколько уровней функциональных систем. К одному из них относятся гомеостатические ФС, которые и обеспечивают деятель­ность вегетативных органов и систем.

Согласно работам С.А. Надирашвили и И.И. Киселева, формирование программ ФС гомеостатического уровня в основном заканчивается в пре­натальном (внутриутробном) периоде развития плода.

Большинство ФС этого уровня работают по внутренним, генетически детерминированным, неконтролируемым сознанием и произвольным прог­раммам саморегуляции. Это обусловлено тем, что деятельность вегета­тивных органов и систем направлена на наиболее полное и адекватное обеспечение жизнедеятельности организма в целом, в условиях постоян­но и быстро меняющихся воздействий окружающей среды. Такое обеспече­ние возможно только при ограниченном количестве вариантов реагирова­ния и автоматическом режиме работы указанных органов.

И действительно, практически все виды вегетативного реагирова­ния можно условно свести к двум. 1. Реакции, обеспечивающие активные действия (например, бегство). 2. Реакции, направленные на снижение энергетических затрат, например, реакция урежения частоты сердечных сокращений при затаивании (своеобразная реакция избегания опасности при невозможности совершения активных действий).

При этом характер поведенческой реакции, включающей и ве­гетативные сдвиги, зависит не столько от свойств раздражителя, сколь­ко от генетически закрепленных и индивидуально приобретенных свойств личности. Хорошо известно, что разные люди ведут себя в однотипных ситуациях по разному. Так, в опасной ситуации одни активно защищают­ся, другие убегают, третьи теряют всякую способность к каким-либо действиям (запредельное торможение). В соответствии с этим формиро­вание ФС гомеостатического уровня будет происходить в зависимости от тех программ поведения (реагирования), которые в прошлом приводили в подобной ситуации к наилучшим результатам, главным из которых явля­ется сохранение целостности и жизнедеятельности организма. Отсюда и вегетативные реакции будут иметь либо активирующий, либо тормозной характер, что мы и наблюдаем в условиях психофизиологического экспе­римента. Например, в ситуации невозможности активного избегания зна­чимого воздействия (по условиям эксперимента человек должен нахо­дится в неподвижном состоянии) реакции периферических кровеносных сосудов всегда однотипна - спазм, что имеет биологический смысл пре­дохранения организма от излишней кровопотери в случае возможного на­рушения его целостности. Так же однотипны и КГР, т.к. их появление связано с априорным и автоматическим усилением деятельности сердеч­но-сосудистой системы на случай выполнения активных действий, свя­занных с включением механизмов терморегуляции, которая осуществляет­ся в том числе и за счет потовых желез.

Отсюда становится понятным, что для вегетативных органов биоло­гически нецелесообразно на все внешние воздействия, имеющие различ­ные физические характеристики, но объединяющиеся общим понятием "значимое" (громкий звук, яркий свет, болевой раздражитель, неприят­ный вопрос и т.п.) как-то специфически реагировать на каждый из них. В конечном итоге ответ будет проявляться либо активной избегающей или приближающей реакцией, либо, в случае невозможности активных дейс­твий, пассивной реакцией затаивания. Таким образом для вегетативных центров не имеет значение игровая (экспериментальная) это ситуация или ситуация несущая в себе реальную угрозу. Им просто "некогда" за­ниматься таким анализом. Ток ли это, внезапный громкий звук, значи­мый вопрос или выбранное и скрываемое в эксперименте число - не важ­но, все, что в аппарате АС попадает под определение "значимо" приве­дет к активации той программы вегетативного реагирования, которая будет наиболее целесообразна в данной конкретной ситуации.

Вегетативная реакция является по сути конечным звеном работы ФС гомеостатического уровня и ее характеристики определяются прежде всего на стадии АС. Нейрофизиологической основой АС является конвер­генция множественных возбуждений различной модальности на нейронах коры головного мозга. На этой стадии мозг из множества приходящих к нему возбуждений выбирает главные для данной текущей потребности и формирует цель реакции (например, увеличение содержания кислорода в крови). Выбор алгоритма достижения цели происходит с включением ме­ханизмов памяти, которые активизируются под влиянием как внешних, обстановочных стимулов, так и под влиянием возбуждений, приходящих из подкорковых мотивационных центров. Таким образом, доминирующее мотивационное возбуждение, взаимодействуя с обстановочной афферента­цией, извлекает из памяти как генетически закрепленные, так и индиви­дуально приобретенные программы биологически наиболее целесообразной для данной конкретной потребности формы реагирования.

Отсюда можно представить следующую схему появления вегетативных реакций на значимое воздействие на примере эксперимента по индикации выбранного и скрываемого числа из ряда других чисел.

Как уже указы­валось, работа аппарата АС тесно связана с памятью в которой хранят­ся энграммы (нейронные "образы") значимых для организма воздействий и программы наиболее оптимального реагирования на эти воздействия. При этом, если программы вегетативного реагирования являются генети­чески детерминированными, то энграммы значимых воздействий не только постоянно хранятся в блоках долговременной памяти, но и формируются в блоках кратковременной памяти под воздействием той или иной акту­альной ситуации (например под влиянием инструкции и концентрации внимания на каком то предмете или действии).

В эксперименте с числом, когда в результате выбора одного числа из ряда других (концентрация внимания на предмете и действии) и инс­трукции скрывать выбранное число, оно приобретает для испытуемого сигнальную, ситуационную значимость и его энграмма актуализируется в кратковременной памяти.

Предъявляемые в ходе эксперимента числа вызывают в слуховых (или зрительных, если числа показываются) анализаторах нейронные разряды кодирующие "образ" того или иного числа. Проходя через ста­дию АС этот образ сличается с энграммой сигнального стимула (выбран­ное число). В случае совпадения с ним какого-либо паттерна разрядов воздействие признается значимым, что в свою очередь автоматически формирует цепь нейронных возбуждений (стадия принятия решения), пе­редающих команду в АРД о включении тех программ реагирования, кото­рые должны обеспечить функционирование организма в режиме "значимое".

По формированию таких программ возбуждение передается на соот­ветствующие исполнительные структуры, например, сосудодвигательный центр и после завершения данной программы рецепторы действия рапор­туют в центр (АРД) о достигнутых результатах, где они сличаются с исходно заданными. Если достигнутые параметры удовлетворяют прогно­зируемым или значимый раздражитель прекратил свое действие, принима­ется решение о завершении функционирования системы в данном режиме (в нашем случае о прекращении вегетативной реакции).

Естественно, что выраженность такой реакции будет прежде всего зависеть от индивидуально психологических характеристик и личностных установок самого испытуемого (например, уровня его тревожности, за­интересованности в результатах эксперимента и т.п.).

Предложенная здесь схема позволяет так же объяснить нередкие случаи появления выраженных вегетативных реакций на нейтральные сти­мулы. Во первых, поскольку в работе аппарата АС принимают участие механизмы краткосрочной памяти и внимания, то испытуемый может соз­нательно акцентировать свое внимание на другом, в действительности нейт­ральном для него стимуле, создавая тем самым в аппарате АС "ложную" энграмму значимого раздражителя, что при его предъявлении будет ав­томатически вызывать в АРД включение соответствующей программы веге­тативного реагирования. И во вторых, "образы" раздражителей, в том числе значимых, не имеют в аппарате памяти четкого нейронного очер­тания, это, скорее всего, динамическое плавающее возбуждение группы нейронов, допускающее в условиях предуготованности реагировать на действительно значимое воздействие, ошибочное включение соответству­ющей программы. То есть, организму биологически целесообразней оши­бочно отреагировать на нейтральный стимул как на значимый, чем про­пустить действительно значимое воздействие.

Это положение хорошо иллюстрируется работами Переслени с соав­торами, в которых показано, что при предъявлении в случайном порядке двух и более стимулов, среди которых есть один значимый, прогноз его появления приобретает вероятностный характер. В этих условиях возни­кает готовность к реагированию на любой из возможных сигналов. Таким образом, только сам факт наличия в ряду стимулов значимого раздражи­теля, при неопределенности его появления, создает предпосылки для возникновения "ложно значимых" реакций на нейтральные стимулы.

Области применения полиграфа и решаемые с его помощью задачи

Область применения полиграфа довольно широка, но если говорить о психофизиологической «детекции лжи», то ее можно свести к трем основным направлениям, это:

1. Проверки кандидатов на работу с целью выявления негативных с точки зрения работодателя личностных, биографических и профессиональных качеств нанимаемого.

2. Проверка работающего персонала с целью выявления и/или пресечения различного рода служебных и дисциплинарных нарушений.

3. Криминальные и служебные расследования по свершившемуся факту противоправной деятельности.

Первые два пункта относятся к так называемым скрининговым обследованиям, т.е. тестированиям, проводящимся исключительно с превентивными, профилактическими целями, когда нет подтвержденного факта совершения того или иного противоправного действия.

В рамках этих трех направлений методика может быть успешно применена везде, где необходимо объективное подтверждение наличия или отсутствие у тестируемого лица информации о том, или ином, имевшем место событии (не зависимо от срока давности этого события). Например, при расследовании любого вида уголовных преступлений, при установлении факта супружеской неверности и т.п.

В свое время к автору обратился пожилой человек, приехавший в Москву с Кавказа, с просьбой установить была ли его дочь девственнецой до свадьбы. Оказалось, что после первой брачной ночи у девушки не было кровотечения, и молодой муж заявил о ее неверности. В местности, где происходили эти события, такая ситуация означала позор для всей родни девушки. Однако ее отец считал, что дочь не могла пойти на такое «преступление» или, во всяком случае, призналась бы в этом до свадьбы. Проведенное тестирование на контактном полиграфе, (в присутствии отца) однозначно показало, что никаких сексуальных контактов у юной красавицы до свадьбы не было. Отсутствие крови после первой брачной ночи, объяснялось особенностями анатомии ее девственной плевы. Таким образом, была восстановлена и честь девушки, и честь ее семьи.

По форме различают контактные и бесконтактные полиграфные обследования. Последние, в свою очередь, могут быть гласными и конспиративными.

Конспиративные обследования являются исключительной прерогативой субъектов оперативно – розыскной деятельности (ОРД) и попадает под закон о ОРД. Поэтому здесь мы будем говорить только о контактной детекции лжи.

В контактной детекции лжи процедура носит открытый характер. Т.е. человек знает, что он подвергается проверке и что самое главное, он осознанно идет на эту проверку.

В ходе процедуры испытуемый находится в неизмененном состоянии сознания, т.е полностью контролирует ситуацию и в праве в любой момент отказаться от продолжения тестирования.

С помощью инструментальной психофизиологической детекции лжи решаются следующие основные задачи.

1. Определение причастности/непричастности подозреваемого к совершенному преступлению или противоправному поступку.

2. Оценка достоверности любой сообщаемой (письменно или устно) информации, в том числе свидетельских показаний.

3. Выявление «факторов риска» у кандидатов на работу, по таким вопросам как:

· сокрытие или искажение негативных биографических сведений, например факта судимости, увольнения с предыдущего места работы за то или иное нарушение, наличия в прошлом административных правонарушений, совершения уголовно наказуемых деяний и т.п.

· наличие вредных пристрастий (злоупотребление алкоголем, употребление наркотиков, пристрастие к азартным играм, наличие различного рода маний – пиромания, клептомания и т.п.).

· хищения на предыдущих местах работы.

· внедрение по заданию конкурентов или криминала. По желанию работодателя данный перечень может быть существенно расширен.

4. Выявление фактов нанесения любой формы ущерба работодателю кем-либо из работающего персонала.

5. Выявление скрываемых мотивов поведения (например, мотива поступления на работу) и сформировавшихся намерений ( например, вредительства, террористического акта и т.п.) .

6. Получение скрываемой информации в интересах разведки и контрразведки.

Наверняка пытливый ум сможет добавить к этому перечню еще несколько пунктов.

Основными доводами в пользу использования полиграфа с целью «детекции лжи» являются следующие:

1. С помощью полиграфа можно получить информацию, которую невозможно добыть другими, традиционными (не травмирующими человека) методами дознания.

2. Испытания на полиграфе в значительной степени сокращают время и материальные средства, затрачиваемые при традиционных кадровых проверках и криминальных расследованиях.

3. Использование полиграфа для превентивных проверок работающего персонала существенно снижает уровень таких нарушений, как мелкие хищения и оказывает на персонал сильное дисциплинирующее воздействие.

4. Достоверность получаемых в процедуре инструментальной «детекции лжи» результатов составляет 80 –90%, а у профессионалов высокого класса достигает практически 100%.

5. Во время испытания на полиграфе, обследуемый находится в неизмененном состоянии сознания, никаких агрессивных, несанкционированных манипуляций с его сознанием не производится, равно, как не оказывается каких-либо других вредящих здоровью воздействий. Обследуемый полностью контролирует ситуацию.

6. Испытание проводится только с добровольного согласия и не может быть навязано силой. Тем самым не нарушаются права обследуемого.

Полиграф и современный бизнес

Общеизвестно, какие потери несет современный бизнес в результате злонамеренных действий недобросовестных работников. Точные данные по России, к сожалению, отсутствуют, однако состояние и серьезность проблемы можно оценить на примере США, где борьбе с так называемыми преступлениями против бизнеса (crime against business) уделяется значительное внимание. По экспертным оценкам, в США в конце 50-х годов только кражи, совершаемые работающим персоналом, обходились американскому бизнесу в сумму, превосходящую полмиллиарда долларов в год. К концу 70-х годов убытки от различного рода преступлений против бизнеса возросли до 10 млрд. долларов в год, а к началу нового тысячелетия - с учетом непрямых расходов (стоимость страхования, превентивные меры, совершенствование систем безопасности и т.д.) - ущерб от преступлений уже достигал размера 30 - 40 млрд. долларов ежегодно. На первом месте среди преступлений этого класса находятся кражи «на рабочем месте»: только в сфере обслуживания в конце 90-х годов в США ущерб от краж составлял 9.2 млрд. долларов в год. По данным Департамента торговли США причиной разорения тридцати процентов обанкротившихся частных компаний являются именно внутренние хищения.

Очевидно, что в России масштабы данной проблемы, если не по объему, то, по крайней мере, по степени охвата различных сфер бизнеса гораздо значительнее. Причем ее актуальность многократно возросла из-за переживаемого в настоящее время значительного разрыва между людьми с высокими и низкими доходами. Связанное с этим плохое материальное положение многих категорий работников побуждает некоторых из них прибегать к различным махинациям, хищениям и другим злоупотреблениям на рабочем месте в корыстных целях.

Таким образом, не требует доказательства тезис о том, что лояльность и надежность личного состава являются важнейшими составляющими коммерческой безопасности современного предприятия, а выявление потенциально опасных лиц среди работников и кандидатов на работу - одним из главных направлений ее обеспечения. К сожалению, очень часто эта проблема осознается владельцами бизнеса и исполнительным руководством только тогда, когда фирме уже нанесен ущерб, например, совершено хищение денег, товаров или информации. В таких ситуациях возникает острая необходимость в скорейшей локализации случившегося и выявлении конкретных злоумышленников. Исключительно полезным в этой работе может оказаться их опрос с использованием полиграфа.

Вместе с тем не меньшее значение имеет и превентивное выявление среди работников и кандидатов на работу потенциально «опасных» лиц (группы риска), которые при определенных условиях способны совершить действия, наносящие ущерб предприятию. Особенно важно заблаговременно выявлять таких лиц в процессе приема на работу, когда имеющиеся сведения о человеке ограничены, а поступающая информация, в основном, исходит от него самого и нуждается в перепроверке. В условиях высокого уровня криминализации и нечестной конкуренции, которые сейчас имеют место в России, данная проблема становится особенно актуальной и использование полиграфа в качестве одно из способов ее решения также может быть очень полезным, эффективным, а в некоторых случаях незаменимым.

Как позитивный факт следует отметить то, что в последнее время в России и, прежде всего, в Москве и других крупных городах наметилась тенденция расширения применения проверок на полиграфе в сфере частного предпринимательства для решения обозначенных выше задач.

Правовое регулирование применения полиграфа в частном секторе

Обследование (тестирование, проверка, испытание, исследование, опрос) с использованием полиграфа представляет собой специальное мероприятие, направленное на выяснение искренности изучаемого лица в отношении конкретных вопросов или его причастности к событиям, интересующим владельцев, руководство или службу безопасности предприятия (организации).

Для правоохранительных органов проведение проверок на полиграфе разрешается соответствующей статьей Закона об оперативно-розыскной деятельности. Вместе с тем применение полиграфа в других государственных и коммерческих структурах специально не регламентируется, однако с юридической точки зрения полностью согласуется с законодательством о труде, которое предоставляет право администрации предприятий проводить проверку сотрудников на профессиональную пригодность.

В этом смысле испытание на полиграфе следует рассматривать как инструментальное психологическое исследование существенных качеств сотрудника или кандидата на работу. Одним из важнейших элементов такого исследования должно быть полное соблюдение прав личности, которые, в частности, должны включать право на добровольное согласие кандидата на проведение исследования или отказ от него.

Федеральный центр по сертификации, лицензированию и защите госу­дарственной тайны ФСБ России, тверд зая­вил, обследования на полиграфе –« являясь эффективным методом не только ОРД, но и проверки кад­ров нанимаемого на службу и работающего персонала, должен быть разре­шен к применению в интересах обеспечения коммерческой безопасности для защиты коммерческой и банковской тайны... Важнейшим и едва ли ни един­ственным достаточным критерием получения разрешения на приобрете­ние и прикладное применение полиграфа в целях "детекции лжи" будет яв­ляться наличие у пользователя профессионально подготовленного специали­ста по ОИП".

Обычно на фирмах, практикующих применение полиграфа как для отбора кандидатов, так и для профилактической проверки персонала, включают либо в анкету, либо в трудовое соглашение пункт, сформулированный примерно следующим образом. « В период моей работы на данной фирме, я не возражаю против применения в отношении меня различных проверочных мероприятий, в том числе и с использванием полиграфа («детектора лжи»)». Этот пункт в последующем позволяет, без каких-либо конфликтов, периодически проверять работника на его лояльность.

Внутренние (служебные) расследования

Следует отметить, что тестирование на полиграфе, выполняемое в интересах изучения и отбора персонала, существенно отличаются от испытаний, проводимых в ходе служебных расследований, как по степени сложности и арсеналу используемых методических средств, так и по степени точности и надежности, получаемых результатов.

По разным, порою вполне понятным причинам предприниматели зачастую избегают привлекать для проведения внутренних служебных расследований правоохранительные органы и пытаются обойтись собственными силами. При этом для расследования различных ЧП руководством и службами безопасности обычно задействуются все имеющиеся возможности и средства, которые, к сожалению, часто оказываются недостаточными или неэффективными, а поэтому значительное число таких разбирательств не приводит к выявлению злоумышленников и пресечению их деятельности.

На фоне прочих методов и средств, применяемых в процессе проведения внутренних расследований, одним из наиболее эффективных является опрос подозреваемых лиц с использованием полиграфа. При этом можно отметить следующие преимущества и достоинства данного метода:

· обследование на полиграфе может использоваться для расследования самого широкого круга преступлений от мелких краж до хищений в особо крупных размерах и других тяжких преступлений;

· очень часто этот метод является единственно возможным способом получения от человека информации, которую он скрывает;

· испытание на полиграфе является исключительно быстрым и, в конечном счете, наименее затратным способом выявления злоумышленников и пресечения наносимого ими ущерба;

· опросы с использованием полиграфа представляют собой самый эффективный способ сужения круга подозреваемых лиц при большом их числе - от нескольких десятков до 2 - 3 человек. Таким образом, еще до завершения расследования и выявления конкретных злоумышленников удается снять необоснованные сомнения в честности и добропорядочности большинства сотрудников, сохраняя тем самым в коллективе нормальный психологический климат и устраняя атмосферу недоверия и подозрительности.

Как правило, в процессе тестирования на полиграфе при расследовании внутренних преступлений используются наиболее разработанные и научно обоснованные методы. Это приводит к достаточно высокой точности и надежности получаемых результатов и выводов – по разным оценкам и в зависимости от обстоятельств - до 95-99%.

В качестве иллюстрации к вышеизложенному приведу несколько примеров проведения реальных служебных расследований в различных организациях. Данные примеры представлены в виде заключений по результатам тестирования. В этих примерах, сделанные специалистами выводы были полностью подтверждены последующими оперативно следственными действиями.