Детектор лжи | ДЕТЕКТОР ЛЖИ И АНАЛИЗ РЕЧИ
Поиск

ДЕТЕКТОР ЛЖИ И АНАЛИЗ РЕЧИ

Пост обновлен июль 19


Анализ устной речи во всех ее проявлениях представляет собой важнейший элемент методики конспиративного психофизиологического исследования на искренность. Как и само явление устной речи, этот анализ по своей структуре является сложным и отражает специфическую многоуровневую организацию процесса речепродукции. В частности, можно выделить четыре основных уровня анализа, которые будут изложены ниже:

1) анализ содержания речевых высказываний;

2) психосемантический анализ речевых сообщений;

3) психолингвистический анализ;

4) акустический анализ речи.

На каждом из этих уровней анализа описываемые ниже частные методики позволяют выявлять специфические признаки неискренности, совместная интерпретация которых делает процесс анализа речи исключительно эффективной процедурой диагностики лжи, особенно в форме фальсификации, а также средством выявления различных переживаемых эмоциональных состояний. Однако прежде чем перейти к подробному описанию соответствующих методических приемов анализа речевых высказываний на всех четырех перечисленных выше уровнях, необходимо в самом общем виде изложить основные научные представления о том, что же из себя представляют такие фундаментальные явления как речь и язык.

2. Психофизиология речи

Учитывая исключительную сложность такого психофизиологического явления как речь, ему трудно дать какое-то одно простое и однозначное определение.

Будучи особенным феноменом психики, предназначенным, прежде всего, для коммуникации между членами общества, речь в то же время неотрывна от других психических функций и тесно сплетена с мышлением, эмоциями и личностью человека в целом. Одновременно речь может рассматриваться и как явление физиологического порядка. Чтобы организовать нормальное речевое функционирование требуется сложнейшая согласованная работа миллионов нервных клеток мозга, находящихся в составе его различных структурно-функциональных отделов. С физической же точки зрения речь в ее обычной устной форме - это специфический акустический сигнал. В обыденном понимании речь - это процесс говорения или письма, развернутый соответственно во времени и пространстве. Акты говорения, а также сопряженные с ними акты восприятия и понимания речи называются иначе речевыми действиями и совместно составляют речевую деятельность или речевое поведение.

Речевое общение, может быть представлено как кольцевая структура, включающая не менее двух коммуникантов (участников речевой коммуникации), связанных между собой отправляемой и получаемой информацией. При этом выделяются следующие основные блоки речевого общения: произнесение речи, ее восприятие и объединяющее их центральное смыслообразующее звено - внутренняя речь.

Внутренняя речь также имеет многоуровневую организацию. Ее нижний уровень составляют функциональные образования, связанные с запечатлением в памяти отдельных значащих слов. Следующий уровень - это система "вербальных сетей", образующих множественные межсловесные связи. Третий уровень внутренне речевой иерархии - это грамматические структуры, которые осуществляют грамматическую классификацию и оформление того материала, который заложен на предыдущем уровне. Динамические процессы на структурах третьего уровня обеспечивают порождение грамматически оформленных предложений. И, наконец, верхний уровень - это порождение не отдельных предложений, а целых их массивов - текстов, которое также происходит по своим специфическим правилам.

Речь как деятельность

Как известно, всякая деятельность определяется мотивом. Каждое действие имеет цель и направлено на достижение этой цели. Достижение цели требует выполнения ряда операций, а их набор определяется конкретными условиями.

Существуют разные уровни деятельности, организованные иерархически. Так, например, выделяют ведущий и фоновый уровни деятельности. Ведущий уровень - это уровень действия, который непосредственно приводит к достижению цели. Осознаются, как правило, действия, принадлежащие ведущему уровню, а подчиненные операции с фонового уровня обычно не осознаются и относятся к автоматизмам. Они связаны с упроченными навыками, для реализации которых не требуется участия сознания. С учетом сказанного, процесс порождения речевого высказывания также можно представить как сложное, многоуровневое действие, включающее как осознаваемые акты, так и автоматизмы. Схематично этот процесс может быть описано следующим образом.

Как и всякая другая деятельность, речевая деятельность начинается с мотивации, с потребности человека передать другому лицу какую-то информацию, то есть она всегда строится в соответствии с целями и задачами говорящего. Этап мотивации можно считать еще доязыковым уровнем. На следующем этапе формируется смысловой образ того, что намерен сообщить говорящий, то есть фиксируется общий смысл конкретного высказывания. Этот смысл все еще близок к образу, так как имеет не только понятийно-логическую, но и в значительной степени чувственную природу. Таким образом, уровень собственно смысла или, иначе, глубинно-семантический уровень - это тоже еще доязыковый уровень. Следующий уровень - смысловое программирование - является семантическим уровнем, на котором осуществляется выявление структурного соотношения смыслов, подлежащих выражению, а следовательно и самих смыслов как самостоятельных элементов. С семантического уровня начинается процесс выражения смыслов через значения, которые представляют собой социально обобщенные понятия и являются структурными элементами общего семантического словаря. Следующий этап порождения высказывания - глубинно-синтаксический. На нем осуществляются две самостоятельные операции - выбор слов и выбор синтаксических конструкций. Переход от семантического (смыслового) уровня к глубинно-синтаксическому осуществляется при посредстве психофизиологического механизма, называемого внутренней речью. Следующие уровни порождения речевого высказывания включают поверхностно-синтаксический, глубинно-морфологический, поверхностно-морфологический и, наконец, фонологический и фонетический, которые обеспечивают реализацию высказывания в виде слышимой устной речи.

Таким образом, переход от уровня к уровню в процессе порождения высказывания соответствует процессу объективизации смыслов посредством использования элементов языковой (психолингвистической) системы, обладающих социально фиксированными значениями. Поэтому с психолингвистической точки зрения порождение высказывания - это отнюдь не воплощение готовой мысли в тексте, а поэтапное формирование и уточнение самой этой мысли, первоначально сравнительно аморфной, средствами языка.

В норме человек в процессе восприятия речи не анализирует состояние и особенности функционирования всех перечисленных уровней и их отражение в конечном сообщении. Однако специальный анализ может делать это возможным, и тогда мы получаем инструмент изучения не только содержания сообщений, но и порождающих их механизмов. Важно отметить, что речь - это форма поведения человека, в котором находят отражение, помимо прочего, его характер, привычки, жизненные и социальные позиции.

Такое понимание речи становится ведущим, когда поднимается вопрос о прикладных аспектах психофизиологии речи.

Еще один важный момент заключается в том, что речь, будучи актом коммуникации, инструментом общения, всегда обращена к кому-либо, то есть главное назначение речевого механизма это передача содержательной информации от одного человека к другому. Коммуникация включает как минимум двух участников, в условном смысле связанных отправляемым и получаемым сообщением, но характеризующихся каждый своими особенностями.

При этом передача содержательной информации может осуществляться технически разными способами: с помощью звуков, вырабатываемых органами артикуляции (обычная звучащая речь), в виде письма (производимого рукой или другим способом), в виде жестов, прикосновений и т.д.

В классической психологии отношение мысли к слову проясняется через понятие внутренней речи. Переход от мысли к высказыванию идет в форме процесса расчленения мысли и воссоздании ее в словах. По сути, речь - это форма существования для другого мыслей, чувств и переживаний говорящего человека. Слово возникает в общении и служит общению. Оно формируется в общественной деятельности и включается в реальные взаимоотношения людей.

Если же посмотреть на внутреннеречевое звено с натуралистической точки зрения, то его можно охарактеризовать как психофизиологический процесс, состоящий в активизации речевых механизмов мозга при отсутствии внешне выраженных речевых проявлений (внешней речи). Внутренняя речь - это субъективный язык-посредник, с помощью которого замысел переводится во внешнюю речь. Она функционирует как сжатый отрезок текста, сгусток которого находится в долговременной памяти.

Предметом психофизиологии речи можно считать структуру и функционирование речевого механизма, на основе которого человек осуществляет речевое общение с другими людьми, оказывая на них влияние и испытывая влияние от них, выражает свои мысли и чувства, понимает речь окружающих, пользуется усвоенным языком.

Одно из направлений исследования речи, которое возникло, возможно, раньше других, состоит в изучении ее как психоакустического явления, порождаемого артикулярным механизмом и воспринимаемого с помощью слухового аппарата. Исследования психоакустической стороны речи, имеющие непосредственное прикладное значение, продолжаются и сейчас. Однако, по имеющимся на сегодня сведениям, параметры психоакустики, хотя и отражают интересующую нас динамику психоэмоционального состояния человека, все же не являются достаточно надежными в прикладных целях. Кроме этого, они слишком универсальны, индивидуально неспецифичны и, кроме того, как правило, требуют сложной аппаратуры для своей регистрации и, следовательно, не могут быть использованы в обычном, бытовом общении.

Важное место в науке о речи занимает также тема исследования психологических аспектов семантики (смыслового содержания) речи. Она состоит в поиске практически ориентированных подходов к описанию семантических процессов речи. Исследования смысловой стороны речи, возможно на разных уровнях, поскольку, в конечном счете, все уровни организации речи строятся по семантическому принципу, то есть обеспечивают сохранение, опознание и воспроизведение значения.

Лингвистическая семантика - это разветвленная область знания, включающая представления о семантике различных языковых элементов. Одной из наиболее разработанных ее частей стала так называемая лингвистика текста (понятие текста в широком смысле синонимично понятию речи - устной и письменной), ориентированная на раскрытие текстообразующих закономерностей, путей достижение целостности, связности, завершенности мысли автора в тексте.

Лингвистика текста обращена к вопросам функционирования языка, использованию его в жизненной практике.

В лингвистике текст (письменный и устный), рассматривается как языковая единица, состоящая обычно из совокупности осмысленных предложений и образующая смысловое целое, а также характеризующаяся рядом формальных признаков, таких как связность, логическая цельность, структурная осмысленность, завершенность.

Для прикладной психофизиологии проблемы семантики текста важны потому, что содержание текста составляет реальная действительность, отраженная в сознании человека. Соответственно через анализ текста можно выявить способ видения человеком мира, себя самого, других людей. При этом если в письменном тексте обычно выполняется требование логичности и последовательности, то для разговорного нерегламентированного текста характерна та или иная степень сбивчивости, самопрерываний, возвратов к сказанному ранее. Анализ природы текстовых форм приводит к заключению, что она, в основном, связана с психофизиологическими особенностями функционирования речевого механизма.

Что понимается под психологическим анализом текста? Можно утверждать, что цель, а соответственно и специфика такого анализа состоит в выяснении того, какие именно аспекты психики человека находят отражение в текстах. А то, что такое отражение существует, в этом нет сомнений, поскольку даже в обыденной жизни люди очень часто судят друг о друге, исходя из оценок речи. Отражение в речи тех или иных знаний также психологически достаточно значимо, так как материал этого рода свидетельствует о содержании сознания (а порой и подсознания) человека. Именно эта сторона обычно оказывается в поле зрения процедуры контент-анализа. Содержательный аспект речи также широко используется в практике психоанализа для суждения о состоянии подсознательной сферы человека.

В заключение отметим, что психологический и семантический анализ текстов в полном объеме представляет собой самостоятельную, обширную и далеко еще не до конца разработанную проблему. В настоящей же работе мы рассматриваем только те аспекты этой области, которые непосредственно сопряжены с прикладной психофизиологией, отражают особенности протекания эмоциональных реакций и связаны со спецификой речевой деятельности при лжи. Все прочие аспекты анализа текстов подробно освещены в различных специальных монографиях.

Анализ содержания речевых сообщений

Анализ содержания речи с целью выявления признаков неискренности обычно осуществляется по трем направлениям:

1. Критериальный контент-анализ с целью оценки степени соответствия структуры и содержания высказываний обобщенной модели искреннего речевого сообщения;

2. анализ оговорок и проговоров с целью выявления скрываемой информации и мотивов лжи;

3. логико-психологический анализ тактики ведения беседы.

Критериальный контент-анализ

Методика критериального контент-анализа является относительно малоизвестным приемом оценки достоверности сообщений. До 1990 г. она вообще не упоминалась в англоязычной и, тем более, советской научной литературе и, в основном, разрабатывалась и применялась в Германии и Скандинавских странах, преимущественно, в интересах судебного делопроизводства.

В соответствии с определением в этой методике анализ высказываний осуществляется по определенным критериям, которые применяются к содержанию сообщения и имеют название "критериев реальности". Анализ содержания текстов с применением "критериев реальности" осуществляется обязательно с учетом индивидуальных особенностей личности, в том числе когнитивных (интеллектуальных) и лингвистических навыков, то есть обязательно дополняется результатами общего изучения человека психики и речи человека.

Базовым принципом критериального анализа является представление о том, что сообщения, в основе которых лежат личные наблюдения или непосредственное участие в описываемых событиях, если они в действительности имели место, отличаются качественно от сообщений, которые не основаны на непосредственном восприятии и переживании событий человеком, а являются продуктом его воображения (лжи). Правдивые сообщения, как правило, отличаются от ложных большим богатством деталей. Решающее же отличие, однако, лежит в специфическом характере деталей, которые в норме используются для описания реальных наблюдений. Например, при попытках описать действительно пережитое мы неизбежно включаем в наше описание ряд деталей, которые не имеют прямого отношения к центральному содержанию изложения. Такие детали, которые безболезненно могут быть выброшены из значимого окружения, обычно относятся к сфере эмоциональных переживаний. Субъективные элементы наших наблюдений, следовательно, доминируют в спонтанном искреннем сообщении. Придуманные же события обычно не имеют этой фоновой субъективной окрашенности. Детали, включаемые в преднамеренную ложь, напротив, имеют оттенок рациональности, целесообразности, который обусловлен тем фактом, что цель придумываемых описаний почти всегда состоит в том, чтобы создать убедительную картину того, чего никогда не было. Преднамеренная ложь, таким образом, выглядит более последовательной (согласованной, когерентной), чем правдивое описание действительности. Одновременно она оказывается обедненной такими субъективными деталями, которые искренний человек не способен опустить из-за невозможности разделить свои субъективные переживания и реальное развитие описываемых им событий. Возможны, однако, и правдивые сообщения без включения субъективных деталей, а также ложные сообщения, включающие определенные субъективные элементы. Последнее обычно встречается, когда ложные описания основаны на заимствованных эпизодах реальных событий, то есть представляет собой сложное переплетение реальных и выдуманных элементов.

Таким образом, критерии содержания отражают те специфические свойства высказываний, которые дифференцируют правдивые сообщения от вымышленных. Впервые вопрос о разработке подобных критериев был поднят в Германии еще в тридцатые годы, а с 1954 г. этот подход уже официально используется в практике немецких судов. Окончательно концепция критериев оценки достоверности еще не сформирована. Их количество и содержание у разных авторов различны так же, как и различны термины, используемые для их обозначения - критерии достоверности, критерии содержания, критерии реальности. Все эти определения являются синонимами, так как в любом случае осуществляется сходный процесс анализа содержания речи, а точнее ее письменной расшифровки в виде текстов. Эта процедура и носит название критериального контент-анализа.

Рассмотрим вначале общую систему предлагаемых "критериев достоверности", и уже после этого проанализируем особенности методики их применения.

4.2. Система критериев содержания

Практически в процессе анализа текста критерии достоверности применяются по бинарному принципу присутствия или отсутствия, но иногда и в терминах "силы" или степени их удовлетворения в конкретном тексте. Ниже приводится модифицированный перечень критериев содержания, который состоит из четырех основных категорий, содержащих 18 индивидуальных критериев. Этот вариант наиболее близок к тому, который используется в Германии, однако вместе с тем в значительной степени представляет собой обобщение всех предлагаемых в данной области методических подходов, применяемых в других странах.

А. Общая характеристика сообщения

Первая и основная группа критериев включает общие характеристики сообщения. Эти критерии относятся ко всему содержанию текста в целом. Это самый первый шаг анализа и он должен проводиться безотносительно к отдельным конкретным деталям содержания.

А.1 - Логичность структуры

Сообщения, особенно развернутые, должны, прежде всего, оцениваться с точки зрения их логической устойчивости, внутренней непротиворечивости и контекстуальной однородности. Считается, что критерий логической однородности удовлетворен, когда различные, независимые друг от друга детали, присутствующие в сообщении, отражают один и тот же ход развития событий. По сути, это критерий внутренней состоятельности изложения. Следует отметить, что ни упоминание в сообщении каких-то необычных деталей (критерий С.8), ни появление неожиданных осложнений в ходе описания развития конкретного события (критерий В.7) не должны влиять на оценку по критерию логической состоятельности.

А.2 - Неструктурированность изложения

Эта характеристика достоверности сообщения оценивается в терминах того способа, той манеры, в которой излагаются детали интересующего события. Данный критерий имеет смысл применять только тогда, когда проверяемый рассказывает о каком-то событии в форме свободного изложения, без его нарушения и искажения излишними вспомогательными и дополнительными вопросами со стороны ведущего беседу. При описании реальных событий различные фактические детали, относящиеся к ним, могут быть разбросаны по всему сообщению и не всегда связаны между собой. Они могут на время забываться, внезапно вспоминаться, а вся последовательность событий излагается не обязательно в хронологическом порядке. Вместе с тем отдельные фрагменты сообщения должны непротиворечиво связываться в единое целое, характеризующееся логической состоятельностью. Сфабрикованные же, фальсифицированные сообщения с точки зрения внутренней организации, как правило, характеризуются хронологическим способом изложения материала и очевидными попытками доказать причинно-следственную связь вымышленных событий. Поэтому стиль изложения, отражающий отсутствие каких-либо ограничений и проявляющий неструктурированный, пусть даже сбивчивый характер, расценивается как указание на валидность, правдивость сообщения. Однако важно помнить, что нарушение структурного единства изложения не должно нарушать его логическую однородность (критерий А.1), так как это будет являться указанием на отсутствие достоверности сообщения, то есть на неискренность.

А.3 - Обилие деталей

Обобщающий рассказ о каком-то событии только в схематичной форме, изложение лишь общей картины вместо детального изложения недостаточны для вывода о достоверности сообщения. С другой стороны значительное количество мелких, малозначимых деталей в рассказе будет указывать на его достоверность, поскольку для большинства людей, особенно не имевших возможности провести специальную подготовку, было бы слишком сложно фальсифицировать ложные сообщения с большим количеством деталей, за исключением, может быть, известного типа людей, называемых патологическими лжецами. Но у этой категории лиц обилие сообщаемых ими деталей, как правило, характеризуется их явной взаимной противоречивостью, что нарушает критерий А.1 (логичность структуры). Наибольшее количество конкретных деталей обычно присутствует в сообщениях при описании конкретных мест, людей или последовательности событий шаг за шагом. В процессе анализа текста повторное упоминание одних и тех же деталей не должно учитываться многократно, и во внимание должны приниматься только отчетливые факты и детали. Конечно существуют определенные события, настолько простые, что могут описываться практически без деталировки, но сложные по глубине и содержанию события должны, как правило, излагаться со значительным количеством конкретных деталей.

В отличие от последующих, три приведенных выше критерия обязательны для подтверждения достоверности сообщения и искренности говорящего. Другими словами, их отсутствие (или невыполнение), особенно критериев А.1 и А.2, будет указывать на недостоверность сообщения.

В. Частные характеристики содержания

Вторая группа критериев реальности относится к конкретному, специфическому содержанию сообщения. Поэтому на втором этапе анализа конкретные элементы содержания сообщения оцениваются по критериям присутствия или выраженности тех или иных способов описания событий, которые использует говорящий.

В.4 - Соответствие контексту

Любое реальное событие имеет в своей основе определенную пространственно-временную структуру. Поэтому, описываемые в достоверном сообщении события должны соответствовать всему тому, что имело место одновременно с ними, согласовываться с объективной внешней обстановкой, непротиворечиво вписываться в нее. Если подобное наблюдается, то это подтверждает достоверность сообщения. В описательных текстах такие пространственно-временные взаимосвязи обычно отражают какие-то повседневные явления, привычки, круг близких и знакомых, взаимоотношения с сослуживцами и т.д. Когда же какие-то малозначимые события начинает описывать лжец, то подобная взаимосвязь этих событий с основными фактами и их взаимное влияние обычно нарушаются. Другими словами, в достоверном сообщении значимые и малозначимые (фоновые) элементы должны находится в определенной взаимосвязи. Не следует ожидать, что все правдивые сообщения будут полностью удовлетворять этому критерию, потому что описание каких-то кратковременных событий или событий, не имеющих непосредственного отношения к окружающей обстановке, возможно и не будет содержать достаточной для этого критерия информации. Однако если такая связь изложения с внешним контекстом все же прослеживается в содержании сообщения, то это должно рассматриваться как дополнительное указание на его достоверность.

В.5 - Описание взаимодействий

Описание взаимодействия между участниками события может носить, например, форму изложения содержания какого-то разговора. В таком случае его следует оценивать одновременно по отношению к настоящему критерию В.5 и следующему критерию В.6., то есть оценивать его и как факт взаимодействия, и как конкретный разговор. Особенно хорошо этому критерию удовлетворяют описания, содержащие упоминание различных ощущений и отрицательных эмоций, возникших в результате взаимодействия, а также непонимание истинной сути этого взаимодействия (событие очевидно, а его смысл неясен). Наличие в рассказе описаний взаимодействий любого типа рассматривается как признак достоверности сообщения.

В.6 - Воспроизведение разговоров

В отличие от критерия В.5 этот критерий относится только к явно выделяемым в сообщении диалогам между участниками описываемых событий. Из рассказа должно четко следовать, кто является участниками диалога и каковы их роли в нем. Особое значение имеет воспроизведение в сообщении таких элементов диалога, которые по тем или иным причинам малопонятны опрашиваемому как с точки зрения содержания, так и логики, а также различных моментов, отражающих отношение участников к происходящим событиям. В целом данный критерий считается не удовлетворенным, если просто упоминается о том, что имел место диалог какого-то общего содержания. Он удовлетворяется только тогда, когда имеет место воспроизведение конкретных высказываний в процессе диалога, по крайней мере, высказываний, принадлежащих одному из его участников. Воспроизведение диалога по своей форме должно создавать впечатление, что опрашиваемый как бы вновь переживает на словесном уровне ту ситуацию, описание которой он приводит. Если проверяемый излагает конкретное словесное содержание диалога, то критерий В.6 считается удовлетворенным. Именно такой подробный характер отражения речевого взаимодействия отличает данный критерий от критерия В.5, вследствие чего он является более надежным признаком достоверности. Если опрашиваемый сообщает о том, что у него был разговор с кем-то, то этот факт удовлетворяет критерию В.5 (взаимодействие), однако он обязательно должен дать примеры конкретного содержания разговора, по крайней мере, его части для того, чтобы был удовлетворен критерий В.6. Как и в случае критерия В.5, не обязательно, чтобы воспроизведение диалога было абсолютно гладким. При этом, опять же как и для критерия 2.5, особое значение имеет наличие в изложении диалога тех моментов, которые являются малопонятными для проверяемого.

В.7 - Неожиданное развитие событий

Упоминание неожиданных ситуаций в ходе описываемого события является подтверждением достоверности сообщения. Формы такого неожиданного развития событий могут быть от внезапного прекращения самого события до его неожиданного, но естественного завершения.

С. Специфические характеристики содержания

Критерии, относящиеся к различным специфическим особенностям содержания, составляют третью группу критериев реальности. Они относятся к наличию таких характеристик сообщения, которые усиливают его конкретность, живость и естественность. Эта группа критериев применяется к отдельным элементам высказывания которые способствуют улучшению его качества и которые могут быть обнаружены в любой части сообщения.

С.8 - Необычные детали

Самой лучшей основой вывода о достоверности сообщения является присутствие в нем явно необычных, экстраординарных деталей, которые по своей природе не могли бы быть придуманы. В соответствии с этим критерием основное внимание следует уделять деталям, придающим конкретность, естественность и живость рассказу, но в то же время, являющимся достаточно необычными. Так как появление необычных событий в жизни имеет низкую вероятность, их наличие в рассказе рассматривается как признак его достоверности, так как оно вряд ли может иметь место в придуманном сообщении.

С.9 - Малозначимые детали

Различные описательные детали, не имеющие принципиального значения для существа рассказа, также являются признаком достоверности его содержания. Лжец, вероятнее всего, не будет особенно утруждать себя выдумыванием незначительных, мелких деталей, которые не дают дополнительного вклада в подтверждение его легенды.

С.10 - Правильное описание непонимаемых деталей

Этот критерий удовлетворяется в том случае, когда опрашиваемый сообщает некоторые детали случившегося, существо и механизм которых он не понимает, но приводимое им описание соответствует их истинной природе. То есть речь идет о явлениях, которые лежат за пределами знания и понимания опрашиваемого. Данный критерий считается также удовлетворенным, когда проверяемый из-за недопонимания неправильно интерпретирует какое-то событие, но правильно описывает его. Примером, например, может служить детальное описание человеком процедуры прохождения проверки на полиграфе при полном непонимании ее существа и смысла совершаемых оператором полиграфа действий.

С.11 - Внешние ассоциации

Дополнительной особенностью содержания достоверного сообщения является появление в нем внешних ассоциаций, то есть таких элементов содержания, которые не имеют прямого отношения к описываемому событию, но возникают по ассоциативным связям в процессе его описания. Исследования показывают, что подобного рода информация практически не встречается в ложных сообщениях. При этом, однако, важно не путать истинные внешние ассоциации с уклонениями от темы и избеганием обсуждения каких-то вопросов.

С.12 - Ссылки на собственное душевное состояние

Упоминание собственного душевного состояния (особенно с одновременными проявлением в момент изложения невербальных признаков переживаемых в этот момент эмоций) во время протекания описываемого события также является дополнительным указанием на достоверность рассказа. Данному критерию удовлетворяют описание переживаемых эмоций, например, таких как страх, отвращение или гнев, а также упоминание каких-то сопутствующих когнитивных процессов, например, определенных мыслей, которые возникали по ходу развития события. Большинство исследователей и практиков подчеркивают важность этого критерия для оценки достоверности сообщений.

С.13 - Оценка состояния других участников событий

Этот критерий относится к упоминанию душевного состояния или мотивов действий других участников событий, которые расценивается как признак достоверности изложения.

D. Элементы содержания, отражающие мотивацию опрашиваемого

Эта группа критериев относится к таким элементам содержания, которые проливают свет на возможную мотивацию проверяемого лица на ложь. На этом этапе осуществляется оценка тех моментов сообщения, которые отражают отношение опрашиваемого к контексту ситуации, на основании чего предпринимается попытка выделить предполагаемые мотивы возможной лжи. Данная группа критериев относится к критериям содержания только потому, что их применение осуществляется только по результатам анализа содержания сообщения без использования какой-либо другой информации, имеющей отношение к мотивации проверяемого на ложь. В двух предшествующих группах критериев (B и C) основное внимание так или иначе уделялось когнитивным аспектам, отражаемым в тексте сообщения, то есть они использовались для получения ответа на вопрос, способен ли проверяемый сфабриковать сообщение с таким содержанием, которое удовлетворяло бы перечисленным критериям достоверности. В категории критериев D выделяются мотивационные аспекты содержания сообщения, которые используются для оценки вероятности того, что проверяемый заинтересован в передаче ложной информации.

D.14 - Спонтанные исправления и самокоррекции

Внезапные исправления (коррекции) своих высказываний во время беседы или неожиданное появление более четких воспоминаний рассматриваются как признак правдивости сообщения или, по крайне мере, ставят под сомнение их предполагаемую вымышленность. Поскольку человек, сознательно излагающий ложную информацию, постоянно заинтересован в том, чтобы выглядеть искренним и убедительным в своих высказываниях и не вызывать возможных подозрений в результате самокоррекций, появление этого критерия маловероятно в ложных, сфабрикованных сообщениях. Вместе с тем, этот критерий нельзя считать удовлетворенным, если исправление или улучшение качества излагаемой информации является не спонтанным, а возникает в результате постановки соответствующих вопросов или других воздействий со стороны опрашивающего.

D.15 - Ссылки на забывчивость

Когда человек утверждает, что он что-то не помнит, то психологически он оказывается в ситуации, аналогичной той, которая имеет место в том случае, когда он вносит спонтанные коррекции в свое сообщение. Предполагается, что человек, который дает ложную информацию, скорее будет пытаться отвечать на вопросы как можно полнее, чем ссылаться на забывчивость, особенно когда речь идет о достаточно простых с точки зрения содержания и запоминания событиях. Поэтому появление в сообщении ссылок на забывчивость рассматривается как признак его достоверности.

D.16 - Сомнения в отношении точности сообщения

Неуверенность проверяемого в абсолютной точности сообщенных им сведений также являются признаком его искренности. Можно предполагать, что человек, который хочет выглядеть правдивым, хотя и сообщает ложные сведения, вряд ли будет ставить под сомнения свои собственные слова. Опять же здесь речь идет только о свободном изложении информации, а не о реакции проверяемого на дополнительные вопросы. Кроме того, важно отдифференцировать признаки сообщения, удовлетворяющие критериям D.15 и D.16, от целенаправленной тактики уклонения, которую может предпринимать опрашиваемый во время беседы.

D.17 - Высказывания против своих интересов

Упоминание невыгодных для проверяемого сведений, обвиняющих или уличающих его в чем-либо и подрывающих его авторитет, также указывает на их правдивость. Признание неправильного и осуждаемого поведения, а также других негативных для проверяемого моментов трудно ожидать от лжеца, задача которого заключается в том, чтобы быстрее и надежнее выпутаться из сложившейся для него неблагоприятной ситуации.

D.18 - Доказательство и обоснование своей правдивости

Многократные инициативные попытки проверяемого доказать и обосновать свою правдивость рассматриваются как признак его неискренности.

4.3. Применение критериального анализа речевых сообщений

Перечисленные в предыдущем разделе критерии содержания в процессе анализа текстов могут применяться как по принципу наличия или отсутствия, так и с использованием метода ранжирования в шкале выраженности, в которой они удовлетворяются в конкретных сообщениях. Обобщенная оценка степени удовлетворения критериям содержания в конкретном сообщении дает основания и возможность оценить степень его правдивости, то есть получить вероятностное заключение в отношении того, действительно ли проверяемый слышал, видел или был участником того события, о котором рассказывает.

В настоящее время не разработана какая-то универсальная формализованная схема объединения критериев содержания в единую систему, на основе которой можно было бы создать однозначное решающее правило для различения ложных и правдивых сообщений. В значительной степени в настоящее время это возможно делать только на основе эвристического подхода, то есть на основе эмпирических приемов и процедур, которые позволяют в разного рода познавательных процессах, в том числе и в различных процедурах диагностики, получать необходимый результат без деталировки последовательных операций, скачкообразно, минуя какие-то промежуточные звенья. Хотя эвристики и противостоят алгоритмам - детально регламентированным логическим процедурам, последовательная реализация которых должна обязательно приводить к заданному результату, - они на самом деле являются одним из эффективных способов познавательной деятельности человека, в том числе в решении прикладных задач связанных с анализом речи в целях оценки психофизиологических состояний и диагностики лжи.

Практически применение критериального анализа может использовать такое формальное правило: по крайней мере три критерия должны удовлетворяться для того, чтобы сообщение было признано правдивым, хотя конечно этот подход является условным и недостаточно надежным, поскольку различные критерии содержания характеризуются разными индивидуальной значимостью и весом для оценки валидности сообщаемой информации. Правильное изложение (описание) непонимаемых деталей, очевидно, имеет больший вес и значение, чем простое упоминание взаимодействий или привязка содержания к окружающему пространственно-временному контексту. В настоящее время для практического использования критериального анализа сообщений в мероприятиях по проверке на искренность можно рекомендовать полустандартизованную методику, в основу которой положены клинико-интуитивные оценки, а не жестко формализованные правила принятия решения. Суть этой методики выглядит следующим образом.

Критериальный анализ содержания проверочной беседы рекомендуется проводить "вслепую", то есть независимым подготовленным экспертом, использующим распечатку текста звукозаписи беседы, в котором оценивается степень удовлетворения перечисленным выше 18 критериям содержания. При этом эксперт имеет перед собой письменный план проведения анализа, так называемый Checklist.

Сначала эксперт проводит оценку материала беседы в целом, а затем последовательно обращает внимание на детали по степени увеличения их специфичности. Такой подход не только структурирует и системно организует всю процедуру анализа, но и дает общую схему написания отчета по его результатам. Стандартизация процедуры оценки искренности путем структурирования последовательных шагов является важным фактором в уменьшении субъективности и повышении надежности анализа речевых сообщений.

Для придания процедуре анализа более объективного, полуколичественного характера можно рекомендовать следующий подход. Если критерий полностью удовлетворяется, ему присваивается ранг 2. Если он удовлетворяется отчасти или выражен не ярко, ему присваивается ранг 1. Если же критерий полностью не удовлетворен, ему присваивается нулевой ранг. Затем полученные значения рангов суммируются для всего сообщения в целом.

Как показывает практика, указанная процедура ранжирования сообщения в соответствии с критериями содержания представляет собой сложный качественно-количественный аналитический процесс, в ходе которого следует учитывать следующие правила:

1) простое повторение отдельных эпизодов в сообщении не увеличивает ранг присутствия критерия;

2) один и тот же эпизод сообщения может удовлетворять нескольким критериям одновременно;

3) только содержание проверочной беседы, относящееся к интересующему событию, а не все, о чем говорит проверяемый, может использоваться для оценки достоверности.

Исходя из предложенной схемы ранжирования, при использовании приведенных выше 18 критериев максимальный суммарный ранг конкретного сообщения может быть равен 36, а минимальный - нулю. Анализ большого количества исследований показывает, что средний суммарный ранг для независимо подтвержденных правдивых сообщений составляет 24.8, тогда как для доказано ложных сообщений он оказывается равным всего 3.8. При этом особенно важно подчеркнуть, что распределения конкретных значений суммарных рангов для обоих групп практически не пересекаются, то есть отсутствует зона неопределенности принятия решения (Inconclusive). Результаты указанных исследований представляются серьезным доказательством в пользу основных постулатов, положенных в основу критериального контент-анализа текстов сообщений. При этом, как уже показывает практика, особенно эффективно работают критерии А.2, В.6, В.7, С.8, С.9, С.10, С.11 и D.14.

Несмотря на в целом позитивный и обнадеживающий результат использования критериального контент-анализа, все же не следует забывать того факта, что процесс принятия окончательного решения в отношении правдивости или ложности конкретного сообщения является достаточно сложным и неизбежно включает элементы субъективизма. Вся процедура в целом носит характер клинической диагностики по выявленным симптомам и на сегодня не должна упрощаться и излишне формализоваться. Представляется наиболее оправданным использовать 5 категорий выводов, получаемых по результатам анализа конкретных сообщений:

1) заслуживает доверия (достоверно);

2) возможно заслуживает доверия;

3) никакой вывод сделать невозможно, результат анализа

неопределенный;

4) возможно недостоверно;

5) недостоверно (не заслуживает доверия).

Совершенно очевидно, что качественные характеристики содержания сообщения зависят не только от того, является ли оно правдой или ложью, но и от широкого спектра когнитивных особенностей опрашиваемого лица, его способностей, а также от природы и свойств того события, о котором он рассказывает. По мере возрастания интеллектуальных способностей человека и уменьшения сложности описываемого им события, применение анализа текста соответствующего сообщения на основе критериев содержания становится все более и более затруднительным и даже иногда лишенным смысла. Полученный в таких случаях положительный результат анализа (подтверждающий достоверность сообщения) может быть сомнительным из-за высокого уровня развития когнитивных и лингвистических способностей проверяемого лица. Другими словами, если при хорошо развитых интеллектуальных и речевых способностях опрашиваемого критериальный контент-анализ свидетельствует о том, что он говорит правду, то в этом случае можно ожидать высокой вероятности ложноотрицательной ошибки. Однако, если в этих же самых условиях, то есть при хорошо развитых интеллектуальных и лингвистических способностях человека контент-анализ его высказываний явно указывает на неискренность, то в этом случае вероятность ложноположительной ошибки будет крайне мала, и скорее всего, вывод о лжи следует признать достоверным. Из сказанного следует, что критериальный контент-анализ сообщений является в большей мере методом подтверждения правды, а не выявления лжи. Поэтому и на практике он лучше выявляет правдивые сообщения, чем ложные. При использовании развиваемого нами комплексного подхода к анализу речи это, однако, не является недостатком, так как выявление ложных сообщений с высокой эффективностью и надежностью может осуществляться по сопровождающим речь психолингвистическим, невербальным и другим признакам, подробно рассматриваемым в соответствующих наших методиках.

Помимо природы описываемых событий и когнитивных способностей опрашиваемого лица, количество применимых критериев содержания к конкретным сообщениям будет определяться продолжительностью последних. В свою очередь, продолжительность сообщения зависит в значительной степени от того, как проверяющий проводит беседу, какую методику и тактику он применяет. Важно подчеркнуть, что для эффективного использования контент-анализа требуется довольно обширное и подробное изложение интересующих сведений. Использование узконаправленных и наводящих вопросов во время проверочной беседы может привести к получению таких сообщений, которые будет невозможно анализировать с помощью данного метода. Подробные требования к организации и ведению проверочной беседы изложены в нашей специальной работе, посвященной организации и проведению конспиративной проверки на искренность.

Центральный вопрос, связанный с практическим применением критериального контент-анализа речевых сообщений в мероприятиях по проверке на искренность, относится к степени его надежности для различения правдивых и ложных высказываний. Очевидно, что надежность всего метода складывается из надежности отдельных входящих в его состав критериев содержания.

В Германии и Швеции было проведено большое количество исследований, как эффективности отдельных критериев, так и всего метода в целом, которые в основном дали положительные результаты. Принимая во внимание эти данные в определенном смысле можно утверждать, что мало областей прикладной психологии подвергалось такой тщательной и интенсивной проверке, как это было сделано в отношении критериального контент-анализа. В данном случае речь идет о его положительном применении в десятках тысяч верифицированных (подтвержденных) случаев. При этом исследования показали, что ни один из критериев самостоятельно не различает с требуемой надежностью ложь и правду. Поэтому очевидно, что ни один отдельно взятый критерий не может использоваться для решения этой сложной задачи. Более того, как уже отмечалось, вклад отдельных критериев в окончательное заключение об искренности или неискренности должен учитываться с определенным весом, а само заключение должно вытекать из общей картины характеристик содержания, а не из простого суммирования критериев. Такой подход, на первый взгляд, несколько противоречит приведенному выше утверждению о том, что для получения вывода об искренности может быть достаточно удовлетворения трех критериев, однако следует напомнить, что там речь шла лишь о самых общих рекомендациях.

Другой проблемой критериального контент-анализа высказываний является то, что некоторые из перечисленных 18 критериев встречаются довольно редко. Например, сообщение новых деталей наблюдается только в 8.7% случаев, спонтанные исправления - в 20.7% случаев, а обилие деталей имело место только в 35.8% случаев. Только критерии состоятельности, устойчивости содержания во времени при повторных беседах, а также устойчивости к наводящим вопросам и ссылки на забывчивость наблюдались более чем в 50% случаев. Однако использование на практике одних только часто встречающихся критериев могло бы привести к значительному сокращению анализируемых данных и снижению надежности метода уже за счет только одного этого фактора.

Вариант количественного критериального контент-анализа

Помимо описанного в предыдущем разделе полустандартизированного метода критериального контент-анализа большую пользу в задаче выявления ложных сообщений может оказать количественный вариант этого метода, реализация которого возможна как экспертно, так и с использованием компьютера. Единственным ограничением этого варианта метода, пожалуй, на сегодняшний день является его повышенная трудоемкость и необходимость использования в анализе только свободных изложений. Однако при проведении наиболее ответственных проверочных мероприятий его применение будет оправдано, а поэтому имеет смысл привести его краткое описание.

Исследования механизмов речепродукции показывают, что способ, посредством которого осуществляется извлечение информации об интересующем событии из памяти, влияет на точность и полноту этого воспроизведения. Процедура свободного изложения, в противоположность структурированному, т.е. с помощью вопросов, изложению, (как письменного, так и устного) дает наилучшие результаты.

Постановка узконаправленных вопросов, как правило, снижает точность, хотя и может увеличивать в какой-то мере общее количество передаваемой информации. Все зависит от поставленной цели - ставится ли задача просто получить максимальный объем информации без оценки ее достоверности, или же, напротив, на первое место выдвигается задача оценки достоверности передаваемой информации.

Чем более узконаправленным является вопрос, тем более недостоверным и неточным может быть ответ на него. Это связано с тем, что наводящие, направленные вопросы вынуждают источника информации сообщать сведения, в которых он не очень уверен и при свободном изложении наверняка опустил бы их.

С учетом этого, излагаемый ниже метод количественного контент-анализа используется для оценки текстов, получаемых в ходе свободного изложения интересующих событий.

Количественный контент-анализ свободных изложений является весьма трудоемкой работой. Его процедура выглядит следующим образом.

Сообщение проверяемого лица, сделанное им в ходе беседы, записывается вначале на магнитофон, а затем расшифровывается и его текст либо записывается на бумагу, либо сразу вводится в компьютер, после чего подвергается специальному редактированию.

Процесс редактирования начинается с удаления из текста всей лишней информации, не имеющей отношения к главному событию. "Удаление" имеет, естественно, условный смысл, так как "удаляемая" часть информации также является важной, поскольку в дальнейшем может быть учтена при оценке такой важной характеристики сообщения, как его информативность.

Повторы, избыточные описания, несущественные детали, фразы неуверенности и т.д. - все это удаляется из текста в процессе редактирования. В результате текст сообщения превращается в набор отдельных фраз, включающих описание конкретных деталей или действий, каждое из которых содержит какую-то конкретную информацию об интересующем событии. Например, результирующие фразы могут выглядеть так - "Он был одет в старый коричневый пиджак" или "Это была высокая женщина с короткими волосами". Это пример описания деталей. Фраза типа "Он подошел к двери, открыл ее и вышел из комнаты" является примером описания действий. Каждая такая фраза в полученном после редактирования тексте затем оценивается по количеству заключенных в ней фактических деталей (описаний или действий), и таким образом проводится пофразовая обработка всего сообщения. При этом каждой детали, как правило, соответствует один балл. Таким образом, фраза "старый коричневый пиджак" будет иметь суммарный балл 3: , один за состояние, один за цвет и один за вещь. Аналогично приведенная выше фраза, описывающая действия, получит суммарный балл 4: один за движение, один за направление, один за открывание двери и один за выход из комнаты. Когда деталь является недостаточно конкретной и определенной, например, "высокая женщина", то ей присваивается 0,5 балла.

Подобным образом ранжируются и затем суммируются все имеющиеся в сообщении детали описания и действия. После небольшой тренировки эта процедура, хотя и требует высокого уровня внимания, легко усваивается и выполняется с достаточной надежностью. Детали, повторяющиеся два или более раза, повторно не учитываются и не ранжируются.

Не учитывается и совершенно очевидная информация типа "он был одет".

Практика показывает, что после некоторой подготовки и тренировки согласие между независимыми экспертами при анализе сообщений по этой методике составляет около 95%.

Сравнение суммарных баллов различных эпизодов сообщения, в ходе которого выявляются их существенные количественные различия, может указывать в виде рабочей гипотезы на недостоверность изложения того из них, который получил наименьший суммарный балл.

На следующем этапе анализа проводится оценка совпадения выделенных деталей с уже известными данными по трем категориям:

1) совпадает;

2) не совпадает;

3)не классифицируется, то есть относится к ранее неизвестным

деталям.

После этого делается общая оценка точности сообщения и проводится качественный анализ несовпадений и ошибок, если это возможно, а также оперативной ценности полученной информации.

Результаты исследований показывают, что в реальной жизни точность описательных сообщений у правдивого источника информации достаточно высока. Она достигает порядка 85%, особенно при описании тех или иных действий. Интересно так же то, что она практически не уменьшается со временем и сохраняется до 5 месяцев.

Большинство ошибок допускается при описании таких деталей, как рост, вес и возраст. Однако это, скорее, ошибки восприятия, а не памяти. В норме плохо также запоминаются и воспроизводятся даты и цвета (одежды, волос, машин и т.д.)

Совершенно очевидно, что память (а значит и точность воспроизведения) зависят от содержания события. Так, воспроизведение ярких и необычных событий сопровождается очень хорошим запоминанием, что в англоязычной литературе обозначается как "remarkable memory". Ошибки при воспроизведении таких событий из памяти наблюдаются только в тех случаях, когда эти события были неправильно восприняты или имели место очень давно.

Если же описываемое событие носит ординарный характер, его участники или свидетели могут запомнить мало деталей, причем их количество, сохраняющееся в памяти, как правило, будет уменьшаться со временем.

В дополнение к выше изложенному, хотелось бы более подробно осветить некоторые особенности изложения деталей описания и действия в ложных, сфабрикованных сообщениях.

При лжи, наиболее значительные изменения претерпевают описательные детали, которые легко поддаются фальсификации (искажению), но не детали, связанные с действиями, которые скорее опускаются лжецом, чем видоизменяются. Общеизвестно, что фальсификация действий дается человеку с большим трудом, чем фальсификаций описательных характеристик, поскольку требует более глубокого искажения всего контекста ложного описания и затрагивает множественные причинно-следственные связи. Это, в свою очередь, может привести к нарушению логической структуры повествования. Поэтому детали действий проще опускать, чем искажать и фальсифицировать.

Еще один важный вывод заключается в том, что в ложных сообщениях наблюдается уменьшение общего количества деталей в изложении. Возможно, это обусловлено ограничением ресурсов внимания при лжи, поскольку его объем, необходимый для искажения или фабрикации какого-то определенного аспекта сообщения, сокращает имеющиеся ресурсы, которые нужны для контроля за правильным воспроизведением других, не искажаемых деталей.

Полезной рекомендацией также является то, что при последовательных опросах по одной и той же теме в реальных условиях следует обращать внимание не столько на совпадение приводимых деталей с известными фактами, сколько на их совпадение с самими с собой.

Анализ оговорок и проговоров

Часто неискренность лжеца выдается непроизвольно в результате произнесения лжецом отдельных слов (оговорка) и фраз (проговор), которые могут прямо обнаруживать скрываемую правду и отчасти быть следствием элементарной невнимательности и небрежности лжеца. В то же время в отдельных направлениях психологии считается, что появление оговорок, описок (оговорки в письменной речи) и проговоров (оговорки в виде целой фразы) представляет собой не случайный процесс, обусловленный небрежностью и невниманием, а особое явление, отражающее внутренний психический конфликт индивида.

Оговорка, пусть не всегда явно, отражает то, что говорящий хотел бы скрыть (не сообщать), то есть представляет собой своеобразную форму самопредательства. З. Фрейд по этому поводу писал: "подавление говорящим своего внутреннего стремления скрыть что-то является обязательным условием для появления оговорок". Такое подавление может быть осознаваемым, например, когда человек умышленно лжет и скрывает правду, или неосознанным, когда речь идет о каких-то явлениях, фактах или событиях, вытесненных из сознания в результате действия механизмов психологической защиты.

Очевидно, не всякая оговорка может служить доказательством лжи. Здесь обязательно надо принимать во внимание содержание всего сообщения и контекст текущей ситуации. Довольно часто оговорки являются просто отражением нарушения нормального протекания процесса речепродукции, например, в результате действия сильных эмоций, и представляют собой обычные ошибки речи, не несущие никакого содержания. Точно также полное отсутствие оговорок не может рассматриваться как доказательство правдивости высказывания. Среди сторонников психоанализа бытует мнение, что раскрывающие правду оговорки появляются, прежде всего, у тех лжецов, которые испытывают сильное чувство вины и подсознательно стремятся к тому, чтобы их ложь была раскрыта.

Проговорами называются оговорки, состоящие из нескольких слов и представляющие собой, по существу, целые фразы. Как правило, они встречаются реже, чем обычные оговорки и проявляются, в основном, при переживании человеком сильных эмоций (гнев, ужас, страх), когда в значительной степени теряется контроль за речью со стороны сознания. Интерпретация проговоров в силу их большей содержательности оказывается проще, чем оговорок, и обычно в большей степени проливает свет на скрываемую правду.

Для выявления оговорок и проговоров почти всегда необходимо внимательное прослушивание звукозаписи беседы. При этом качество звукозаписи должно быть максимально высоким, так как очень часто оговорки произносятся предельно тихим голосом и могут быть трудно различимы на общем акустическом фоне. Кроме того, как оговорки, так и проговоры могут иметь незавершенный, оборванный вид. В этом случая их содержательная интерпретация может оказаться далеко неочевидной.

Логико-психологический анализ тактики ведения беседы

Третий компонент анализа содержания речевых сообщений относится к тактике поведения опрашиваемого лица в ходе беседы. Так же, как и многие другие аспекты поведения, она бывает различной у лжеца и честного человека. Объективной предпосылкой этих различий является тот факт, что лжец и искренний человек в беседе имеют разные цели и реализуют различные действия, направленные на их достижение.

Опасение разоблачения лжи, приводит к тому, что в ходе беседы в речевом поведении лгущего появляются и могут быть зафиксированы элементы поведения определенной направленности, вызванной стремлением избежать этого разоблачения. При этом указанное стремление, как правило, осуществляется в ситуации неопределенности в отношении возможностей, имеющихся у проверяющей (обманываемой) стороны раскрыть эту ложь. Это приводит к появлению в тактике его речевого поведения тенденции аппроксимации - постепенного приближения к окончательной форме высказывания путем проб, скачков, коррекций.

Лгущий человек не дает сразу полного и конкретного ответа на задаваемые вопросы и вынуждает проверяющего (ведущего беседу) все более и более конкретизировать их.

Все это приводит к уходу от обозначенной выше наиболее эффективной (и неудобной для лжеца) формы проведения беседы в виде свободного изложения по заданной теме.

Сложность задачи по предотвращению расшифровки, которая стоит перед лгущим , ведет и к увеличению временных затрат на принятие решения, что порождает еще одну характерную тенденцию в его речевом поведении - снижение информативности сообщений.

В свою очередь снижение информативности не может быть просто компенсировано молчанием (или "мычанием") в силу общепринятых правил проведения беседы и необходимости в соответствии с этими правилами все же сообщать какую-то информацию. Поэтому нередко недостаток информации компенсируется им за счет неадекватных основному предмету речи звуковых, словесных и фразовых включений в структуру высказываний.

Отмеченные три специфические отклоняющие тенденции в тактике поведения в процессе проверочной беседы человека, сообщающего ложную информацию, являются не случайными, а отражают общую стратегию избежания им возможной расшифровки его лжи.

В зависимости от того, каково представление лжеца о вероятности разоблачения лжи в данный, конкретный момент развития беседы, стремление избежать разоблачения будет реализовываться путем применения соответствующих дополнительных тактических приемов - упреждения, уклонения, противодействия. Эти приемы соответствуют трем фундаментальным способам поведения животных и человека в условиях угрозы - наступлению, отступлению и обороне.

Упреждение проявляется в попытках лгущего субъекта побудить ведущего беседу раскрыть свои позиции и возможности и/или оказать на него то или иное влияние.

Уклонение проявляется в попытках лжеца понизить значимость наиболее острых вопросов и увести ход беседы в сторону от них.

Противодействие выражается в попытках захватить инициативу в разговоре в свои руки и ограничить возможности ведущего беседу.

Анализ тактики поведения собеседника с использованием перечисленных выше критериев, конечно, не является достаточным инструментом для уверенного установления неискренности, однако может играть существенную вспомогательную роль в совокупности с другими невербальными методами выявления лжи.

5. Психосемантический анализ речевых сообщений

Речь насыщена семантикой (значениями, смыслами) на всех уровнях. Уже в отдельном звуке присутствуют значащие, различительные признаки, дающие человеческому уху возможность отличать одну фонему от другой. Значениями наделены отдельные части слов (корневые и аффиксальные морфы). Целые слова имеют лексические и формально грамматические значения. Достаточно отчетливо определяется значение предложений, часто сближаемое с логическими суждениями. Наиболее же полно смысл воспроизводимой в речи мысли отражается в тексте.

Различные разделы лингвистики исследуют семантику на разных языковых уровнях, однако наибольший практический интерес, в том числе для выявления лжи, представляет разработка проблемы семантики в связи с анализом текстов.

В каждом тексте (устном или письменном сообщении) можно выделить главный предмет описания, почерпнутый из действительности. Главный предмет описания воспроизводится с помощью системы предикатов, которые последовательно раскрывают состав признаков описываемого предмета. Поскольку признаки предмета образуют некоторую иерархию, основанную на их существенности, то и предикаты обычно выстраиваются в определенном порядке, характеризуя главные, дополнительные и дополнительные к дополнительным признаки. Существует определенная методика оценки смыслосодержательной стороны текста, в основу которой положен субъектно-предикатный анализ. Известен также подход к анализу семантики текста в форме так называемого дитекста, в соответствии с которым в "смысловых зонах" текста выделяется несколько уровней: объектный, соответствующий объектам действительности, содержащим фактографическую информацию, и метауровни, включающие теоретическую информацию, оценочные, эмоциональные и другие суждения.

Общая цель психосемантического анализа текста состоит в том, чтобы через его структуру выявить и описать содержание сознания говорящего человека и оценить соответствует ли действительности сообщаемая им информации.

Базируясь на существующих представлениях о механизмах речевого процесса, можно утверждать, что анализ текста способен дать обширную информацию о структуре и динамике элементов сознания в ходе выражения мысли в слове, в том числе и в процессе продуцирования лжи. Тем не менее, такой анализ был бы неполным, если бы не принимались во внимание смежные подходы, а именно, психофизиологический, психоакустический, психолингвистический, психокинетический и другие методы анализа речи и поведения.

Самостоятельный важный аспект изучения текстов - выяснение индивидуальных особенностей речи. При решении многих прикладных задач, например, таких, как диагностика функциональных состояний говорящего, вопросы профессионального отбора, определение неискренности и др., возникает необходимость характеризовать не столько фонетический, интонационный и лексико-грамматический строй речи, сколько изучить ее содержательную структуру, особенности семантики. В практическом плане здесь следует обратить внимание на следующее.

Анализ литературы по проблеме семантики текста показывает, что как в психологии, так и в лингвистике текст рассматривается как сложное смысловое единство, в структуре которого отдельные элементы - от фонем до предложений получают конкретную семантическую интерпретацию. В лингвистике в последнее время возникла специальная отрасль - так называемая лингвистика текста, ориентированная на поиск общих текстобразующих закономерностей. В рамках этого направления анализ речевых текстов нацелен на выявление таких особенностей речи, которые позволяют характеризовать продуктивные и репродуктивные внутреннеречевые операции. С этой целью удобным оказалось использовать теорию актуального членения предложения. Основные понятия данной теории, а именно, "тема" (как выражение известного, сохраняемого в тексте) и "рема" (добавляющееся новое в высказывании) находятся в соответствии с существующими представлениями о внутреннеречевых операциях, согласно которым при лжи, особенно при спонтанной, должно наблюдаться резкое снижение продуктивности текста (или информативности в соответствии с терминологией предыдущего раздела).

Современная теория смыслообразования предполагает, что семантически новые компоненты сочетаются в речи с удержанием и воспроизведением сказанного прежде. Поэтому содержательная сторона речи раскрывается в регулярном взаимодействии двух крупных смысловых блоков - данного, уже введенного в речевой контекст, и нового, сообщающего предмету обсуждения новые свойства и характеристики, то есть, другими словами, во взаимосвязи и взаимообусловленности репродуктивной и продуктивной стороны речевого процесса. Целостность, единство репродуктивной и продуктивной сторон речевого процесса проявляется во взаимосвязи так называемых тематических и рематических компонентов текста. Для их количественной оценки может быть применена следующая методика, использующая запись речевых текстов и анализ их содержательной структуры.

Анализу подвергается содержательная структура и лексика записанных (перенесенных со звукозаписи на бумагу) текстов. Отнесение того или иного слова в тексте к составу темы или ремы основывается на анализе значений отдельных слов и оценки их роли в информационной структуре высказывания. Так, к составу темы ("тема" - данное) относятся слова, связанные с удержанием ранее введенного содержания, составляющих как бы "фонд общих знаний собеседников". К составу ремы ("рема" - новое) принадлежат слова, вводящие вновь сообщаемое, то есть приписывающие предмету обсуждения новые свойства и характеристики. При таком подходе содержательная структура каждого рассказа может быть представлена в виде схемы, отражающей взаимосвязь тематических и рематических компонентов с указанием их количественных соотношений в каждом сообщении, которые, в свою очередь, могут использоваться для оценки его достоверности (соответствия действительности).

Результаты семантического анализа текстов сообщений показывают, что соотношение репродуктивных (тематических) и продуктивных (рематических) компонентов речи зависят от особенностей смысловой взаимосвязи отдельных высказываний. Но всегда в целом в тексте правдивого сообщения число элементов, вводящих новую информацию, превышает число тех, которые связаны с прежде сказанным. В среднем в таких текстах общее количество тематических элементов составляет 24,5 %, а среднее количество связанных с введением новой информации рематических элементов - 73,1 %. Примерно 1,4 % в среднем составляют слова-сорняки. Надо отметить, что соотношение репродуктивных и продуктивных компонентов изменяется при усложнении семантической структуры текста, в частности, оно сопровождается возрастанием роли связанных с удержанием предмета обсуждения репродуктивных внутреннеречевых операций, усилением репродуктивного аспекта речи. Аналогичная картина наблюдается и при изложении ложных сообщений.

Анализ доступных результатов исследований выявил факт относительной устойчивости индивидуальных характеристик продуктивности (информативности) речи. Однако принимая этот вывод необходимо учитывать, что продуктивность речи в значительной степени зависит от тематики сообщения (описываемого события), ситуации речи, отношения к ней говорящего и многих других факторов.

Увеличение в составе ремы числа так называемых "ассоциативных слов" (единиц и оборотов, ассоциативно связанных с тематической частью высказывания или синонимичных между собой) и устойчивых оборотов свидетельствует о снижении продуктивности речи; увеличение же появления "семантически новых" слов можно расценивать как показатель роста продуктивности речевого процесса. Определенную информацию о степени продуктивности речевого процесса может также дать подсчет числа повторяющихся слов в тексте. Увеличение количества повторов свидетельствует о снижении продуктивности речи.

Выделение репродуктивных и продуктивных компонентов речевого процесса, как содержательное деление на данное и новое, тему и рему в значительной мере условно. Точнее было бы говорить о различной степени продуктивности, большей или меньшей новизне тех или иных речевых элементов. Анализ текстов рассказов и пересказов показывает, что в основе репродуктивных и продуктивных речевых операций лежат качественно различные речевые механизмы.

Конечно, психосемантический анализ продуктивности речи в предложенном варианте является исключительно трудоемкой процедурой, применение которой может быть оправдано только в особо важных случаях. Однако знание его принципов и небольшая практическая тренировка дают возможность достаточно эффективно применять его на так называемом интуитивно-эвристическом уровне, то есть делать оценки продуктивности, не прибегая к полному количественному обсчету текстов. Тем не менее, учитывая неизбежную субъективность такого интуитивно-эвристического подхода, его применение в обязательном порядке должно дополняться другими психофизиологическими методами выявления неискренности, в том числе описанными в наших работах.

По современным представлениям, скорее текст, а не отдельное предложение является реальной единицей речевого общения; на уровне текста реализуется замысел высказывания, происходит взаимодействие языка и мышления. Обыденное отнесение понятия текст лишь к письменному варианту речевой продукции обычно аргументируется расхождением особенностей письменной и устной речи: различен их синтаксис и словарь, диалогичная или монологичная направленность, условия возникновения, реализующие моторные аппараты и т.д. Все это, конечно, так, но этого не достаточно для того, чтобы выводить речевые продукты устного типа из разряда текстов. Ведь существуют промежуточные варианты речевой продукции: подготовленные устные выступления, литературно оформленные экспромты и т.д., которые свидетельствуют об условности разделения речи на устную и письменную. Главное заключается в том, что устная и письменная форма речи - это продукт единого по своей сути речетворческого процесса, словесно выраженный результат речемыслительной деятельности человека. В этом их общий корень, основа сближения, конечно, не отменяющая различий.

Современный лингвистический подход к исследованию текстов ориентирован на выявление в них тех характеристик, которые моржно назвать внутритекстовыми, поскольку они описывают способы внутренней организации их структуры. В частности, вводятся такие понятия, как сверхфразовые единства, объединяющие последовательности предложений, а также связность, целостность и семантическая завершенность, которые рассматриваются как основные признаки полноценных текстовых единиц. Выделяются также грамматические, лексические и интонационные средства, обеспечивающие основной текстобразующий признак - связность речи.

Даже элементарный жизненный опыт показывает, что через текст, через речевую продукцию мы можем понять и почувствовать человека, его позицию, мысли, настроение, воспитание и пр. Поэтому задача прикладного психологического исследования текста гораздо шире чисто лингвистического и заключается в том, чтобы определить характеристики тех или иных психологических свойств человека на основе его текстовой продукции (речевой деятельности). Например, можно выделить такой аспект, как выбор человеком темы разговора или обсуждения. Тема или предмет речи существенно связаны с потребностями и мотивами людей, их умонастроениями, заботами и надеждами. Так, например, известно, что темы разговоров между мужчинами, между женщинами и между детьми в современном обществе имеют типичные черты. На обсуждаемые вопросы также заметное влияние оказывают события текущего момента. Выбор темы обсуждения, помимо сказанного, содержит порой существенную индивидуальную характеристику умственных способностей человека, а также зависит от жизненного опыта

Психолингвистический анализ речи

Психолингвистический анализ речи, то есть анализ языковых правил, используемых говорящим при продуцировании грамматически оформленных предложений, представляет особую очевидную прикладную ценность для решения задач выявления лжи.

Рассматриваемые в нем процессы и характеристики непосредственно отражают, как наличие интеллектуальных и других когнитивных затруднений, так и переживаемые человеком в процессе лжи эмоции. Фактически здесь имеет место отражение в психолингвистических параметрах речи текущего состояния психической напряженности, которая, как известно, складывается из эмоциональной и, так называемой, операционной напряженности.

В большинстве случаев при анализе не возникает необходимости специально различать психолингвистические признаки, появление которых обусловлено интеллектуальными или эмоциональными проблемами, возникающими перед лжецом, так как внешне они выглядят практически одинаково, поскольку отражают единое состояние психоэмоциональной (психической) напряженности. Поэтому ниже они будут рассматриваться как единые психолингвистические (в более широком толковании - невербальные) признаки неискренности.

Важнейшей особенностью психолингвистических признаков неискренности является их фундаментальная природа, а поэтому неизбежное присутствие в любой иноязычной речи. Поэтому рассматриваемые ниже критерии неискренности применимы практически к носителю любого языка.

Как правило, состояние психоэмоциональной напряженности оказывает дезорганизующее воздействие на любую деятельность человека, в том числе и на речевую.

Состояние психоэмоциональной напряженности, как одно из интенсивно выраженных психофизиологических состояний, всегда проявляется в форме многочисленных компонентов, в частности:

1) в субъективных переживаниях (беспокойство, подавленность, страх, отчаяние и т.д.);

2) в изменении характера моторно-поведенческих реакций (появление тремора, мышечного напряжения, изменения в мимике, жестах, речи). Причем сразу надо подчеркнуть, что существует, по крайней мере, два основных типа таких реакции, зависящих от индивидуальных особенностей функционирования нервной системы человека. В частности:

- у людей возбудимого типа (холерики и сангвиники) появляется двигательное беспокойство, импульсивность, отвлекаемость внимания;

- у представителей тормозного типа (флегматики и меланхолики), напротив, отмечается сужение диапазона движений, неспособность выполнять даже знакомые действия с прежней живостью, напряженное выражение лица, однообразная поза, прикованность внимания к одному предмету. В предельных случаях у людей, относящихся к этой категории, возможны ступороподобные состояния с явлениями угнетения психики;

3) в изменении характера протекания мыслительных процессов, процессов переработки информации мозгом и в организации интеллектуальной деятельности. Отмечается появление отсутствия гибкости, пластичности мышления, затруднение процессов восприятия, дезорганизация деятельности, ухудшение оперативной памяти и увеличение количества ошибок в выполняемых операциях. Причем в первую очередь страдают сложные, высоко скоординированные действия. Наблюдается переход к усвоенным и закрепленным ранее стереотипным действиям, но и они выполняются быстрее, чем в обычном состоянии, появляется тенденция к автоматизму. Все эти явления без исключения проявляются и в речевой деятельности;

4) в изменении состояния практически всех психофизиологических показателей и соответствующих им физиологических систем.

Если говорить, например, только об изменениях в интеллектуальной деятельности в состоянии психоэмоционального напряжения, то здесь можно выделить три ведущих момента:

1) упрощение деятельности, которое, в частности, в речи проявляется в упрощении синтаксиса, сужении и стереотипизации словаря и появлении "телеграфного" стиля высказываний;

2) ускорение сенсорных, мыслительных и моторных процессов;

3) изменения в мотивационной сфере, в частности, повышение роли ведущего мотива. В речевой деятельности при лжи это проявляется в стремлении более радикально повлиять на собеседника.

Психолингвистические характеристики состояния психоэмоциональной напряженности уже достаточно хорошо изучены. В частности, известно, что чем выраженнее это состояние, тем больше в речевых высказываниях проявляются:

1) не обусловленные смысловым содержанием повторения фраз, слов и слогов;

2) незавершенные слова, часто сопровождающиеся изменениями в структуре предложений;

3) незавершенные (логически и синтаксически) предложения. При этом, отсутствуют попытки говорящего исправить этот недостаток;

4) транспозиция отдельных слов из "грамматически правильных" позиций в предложении в явно неподходящие места;

5) самокоррекции;

6) длительные паузы или паузы "нерешительности", заполненные как невербальными включениями, так и чистые.

Кроме того, одновременно:

- увеличивается количество интонационно выделяемых слов (количество логических и смысловых ударений);

- уменьшается словарное разнообразие речи;

- уменьшается длина слов, выбираемых для выражения мысли;

- речь становится более стереотипизированной;

- усиливается "полярность" суждений. Возрастает частота употребления слов со значением семантической безысключительности - все, ничего, никто, всегда, никогда и т.д.;

- возрастает число слов, имеющих четкую позитивную или негативную конотацию;

- возрастает число фраз неуверенности, типа "Я не могу сказать...", "Я не знаю...", " Я не уверен...";

- изложение эмоциогенных тем становится короче, чем нейтральных, а количество глаголов в них начинает преобладать над количеством прилагательных.

Исследования показывают, что все перечисленные речевые явления характерны и для психоэмоциональной напряженности, возникающей у человека при продуцировании лжи.

Говоря об изменениях в психолингвистической структуре речи, обусловленных психоэмоциональным напряжением, можно выделить две противоположные тенденции:

1) ускорение сенсорных, мыслительных (когнитивных) и моторных процессов, участвующих в переработке информации;

2) замедление оперирования в связи с затруднениями в выборе языковых единиц и общее нарушение механизма целенаправленной деятельности.

Столкновение этих особенностей иногда приводит к тому, что в состоянии психической напряженности во "внешнюю речь" выносятся те звенья порождения высказывания, которые в обычных условиях недоступны наблюдению (не следует путать их с оговорками).

Как известно, начальным этапом порождения речевого высказывания является формирование замысла (программы, плана), а затем осуществляется его поэтапная реализация. При этом пока одна часть мысли планируется, другая реализуется в речи. Этап реализации осуществляется через звено отбора минимальных семантических признаков. Затем в рамках отобранного семантического класса осуществляется выбор более точного слова или сочетания слов, причем имеет значение не столько частотный словарь данного языка, сколько частотный словарь данного индивида.

Из всего изложенного выше следует, что метод сопоставительного психолингвистического анализа речи может быть использован для объективной диагностики состояния психоэмоционального напряжения, в том числе связанного с процессом изложения лжи.

Неподготовленная речь в состоянии психоэмоционального напряжения по ряду характеристик существенно отличается от речи того же человека в спокойном состоянии. Она так же отличается от его же речи по той же теме, но подготовленной и обдуманной заранее. Поэтому анализ особенностей реализации устных высказываний дает возможность различения истинных сообщений от ложных, а также выяснения того, какой предмет речи вызывает у говорящего наибольшую эмоциональную напряженность.

Итак, речь, как наиболее тесно связанная с течением мыслительных процессов деятельность, отражает состояние психоэмоционального напряжения более, чем какая-либо другая интеллектуальная активность. При этом следует еще раз подчеркнуть роль соотношения силы основных нервных процессов (возбуждения и торможения) и их подвижности для проявления тех или иных диагностических признаков. Как правило, при слабом торможении и большой подвижности нервных процессов развивается возбудимый тип эмоционального реагирования, для которого характерны возрастание двигательной активности, ускорение течения сенсорных и мыслительных процессов, отвлекаемость внимания.

У противоположного тормозного типа, обладающего сильными тормозными, но слабо подвижными нервными процессами, наблюдается снижение двигательной активности, замедление течения мыслительных процессов, затруднение в переключении внимания.

Связь психолингвистических явлений с особенностями организации и функционирования центральной нервной системы вскрывает нейрофизиологические механизмы, которые и создают основу для использования речевых показателей в качестве объективных индикаторов состояния психоэмоционального напряжения. Существо этой связи заключается в явлении так называемой "функциональной декортикации" - избыточном возбуждении коры головного мозга под воздействием импульсов из гипоталамуса, принадлежащего к так называемому "эмоциональному мозгу" и активно вовлеченного в его активность, в результате чего нарушается высоко дифференцированная деятельность коры головного мозга, необходимая для нормального функционирования внимания и обеспечения высших психических процессов, включая мышление. Генерализованное возбуждение коры, особенно ее лобных отделов, которые принимают участие в осознании переживаемых стрессовых состояний, а также чрезмерное возбуждение областей "эмоционального мозга" (лимбической системы, включающей упоминавшийся выше гипоталамус), связанных с корой функционально, и обуславливает особенности поведения человека в состоянии психической напряженности, а также специфические особенности его речи, что подтверждается многочисленными наблюдениями над больными с повреждениями мозга различной локализации.

Следует также отметить, что состояние психоэмоциональной напряженности существенно влияет не только на процессы порождения речи, но и на ее восприятие, как в устной, так и в письменной форме. В частности, речевые сообщения начинают восприниматься мене адекватно и полно, что может быть зафиксировано по степени вовлеченности человека в разговор.

Рассмотрим более подробно основные психолингвистические признаки неискренности, появляющиеся в результате переживания лжецом состояния психоэмоциональной напряженности, которое , в свою очередь, возникает в результате особенностей процесса порождения лжи, о чем подробно идет речь в самостоятельной нашей работе, посвященной механизмам и психофизиологии лжи. При этом будем отталкиваться от тех представлений о механизме речепродукции, в соответствии с которыми, как было указано выше, выделяются три основных этапа: выбор лексических единиц, их грамматическое оформление в высказывания и моторная реализация последних во внешнюю речь.

Особенности выбора слов при продуцировании ложных сообщений

Состояние психоэмоционального напряжения, если оно сопровождает ложь, вызывает существенные затруднения в оперативном выборе слов для адекватного выражения мыслей:

а) возрастает количество и длительность пауз нерешительности (поисковых пауз или хезитаций). В норме такие паузы в речевом потоке закономерны перед словами, обладающими высокой информативностью (то есть низкой предсказуемостью). При лжи эта закономерность заметно нарушается, и паузы появляются перед обычными частотными словами.

Нередко паузы оказываются заполненными различными нефонологическими вокальными образованиями типа "ээ", "кх", "гм", "мм" и т.п., причем их количество возрастает по мере усиления состояния психоэмоциональной напряженности. В результате увеличения числа и продолжительности пауз сокращается средняя длина отрезка речи, произносимого без пауз нерешительности. Так же возрастает такой количественный параметр, как индекс нерешительности, представляющий собой отношение суммарной продолжительности пауз в высказывании к длительности "чистой" (звучащей без пауз) речи. Особенно заметно количество и продолжительность пауз возрастает у людей тормозного типа эмоционального реагирования. Кроме того, при неподготовленной речи, особенно при изложении легенды, ярче начинает проявляться закономерность чередования циклов так называемых "хезитационных" и "беглых" периодов. Хезитационные периоды характеризуются тем, что в них сравнительно короткие отрезки речи чередуются с довольно длительными паузами, обусловленными подготовкой к последующим "беглым" периодам высказываний;

б) возрастает количество семантически нерелевантных повторов отдельных звуков, слогов, слов и целых их сочетаний, предшествующих тому или иному искомому слову (речевые персеверации "поискового типа"). Это явление чаще наблюдается у лиц возбудимого типа эмоционального реагирования. Причем важно подчеркнуть, что это явление не отражается на темпоральных характеристиках речи и даже наоборот, средняя продолжительность отрезков речи без пауз может возрасти;

в) возрастает количество поисковых слов типа "это", "такой", "как это";

г) возрастает количество слов-сорняков или слов-паразитов типа "видите ли", "знаете", "значит", "вот", "ну" и др. Число этих речений может возрасти в два и более раза по сравнению с нормой, частично, в результате ослабления говорящим контроля над своей речью.

Сужение словарного разнообразия (эта характеристика бывает выраженной и в письменной речи, продуцируемой в состоянии психоэмоционального напряжения). В высказываниях появляются шаблоны, фразы-клише. При этом стереотипность используемого словаря способствует большей плавности "беглых" периодов речи.

6.1.3. Наблюдается тенденция к использованию "эрзац-обозначений" и "пустых" лексем из профессионального языка.

6.1.4. Появляются парафазии, то есть слова, употребляемые неуместно в данном контексте. Характерным является то, что эти ошибки перестают осознаваться и не корректируются говорящим.

6.1.5. Усиливается выбор слов с четкой позитивной или негативной конотацией, что является одним из типичных признаков присутствия состояния эмоционального напряжения. Например, выражения типа "очень хвалят", "во!", "очень сильно", "ужасно плохо" и т.п. Сюда же может быть отнесено и появление значительного количества слов со значением семантической безысключительности (все, никто, никак и др.), а также усилительных частиц (уже, уж).

Наблюдается также более частое употребление в речи глаголов по сравнению с прилагательными.

Специфика грамматического оформления ложных высказываний

Появление большого количества логически и грамматически незавершенных фраз, то есть возрастание индекса синтаксической оборванности, вычисляемому как отношение количества незавершенных предложений к общему их числу.

Появление тенденция к синкретизму и синтаксической расчлененности, которое проявляется в членении фраз на отдельные словосочетания, смысловые связи между которыми выражаются преимущественно способом соположения, а не с помощью формально грамматических средств, что иногда называют "телеграфным" стилем речи.

Появление незакрепленности зависимых членов предложения по отношению к их "хозяевам" (например, "службы специальные").

Появление искажений логической связи между отдельными

словами высказывания, приводящее к двусмысленности содержания.

Появление нарушения структуры сложного синтаксического целого (сверхфразового единства) - неоднократное отклонение от основной мысли, сообщение побочных и второстепенных сведений.

Включение в речь частых замен подразумеваемых говорящим существительных (но еще не названных) местоимениями - он, она, это и т.д.

Появление в предложении, некорректируемых и, вероятно, неосознаваемых говорящим ошибок согласования. В обычной речи эти ошибки корректируются, что приводит к появлению переформулировок. В состоянии психоэмоционального напряжения при произнесении лжи они так и остаются неисправленными.

Вместе с тем растет и число переформулировок и самокоррекций вследствие значительного увеличения общего количества ошибок речепродукции как неосознаваемых, так и осознаваемых.

Специфика моторной реализации ложных высказываний

Прежде всего, необходимо напомнить, что акустический речевой сигнал является результирующим звеном процесса производства речи. Он заключает в себе всю лингвистическую и экстралингвистическую информацию, которую произвольно и непроизвольно говорящий передает слушающему.

Методы акустического анализа речевого сигнала в ложных сообщениях с использованием автоматизированных методов и специальных технических средств будут в общем плане рассмотрены ниже. Здесь же с позиций психолингвистики описываются только общие принципы оценки изменений моторики речи при произнесении ложных сообщений.

В процессе лжи, особенно когда говорящий сильно заинтересован в том, чтобы повлиять на слушающего в желаемом ему направлении он, как правило, стремится придать тону своей речи эмоциональную окраску. Известно, что аффективная (эмоциональная) речь - лучший способ воздействия на собеседника и внушения ему своих мыслей. Характерной особенностью аффективной речи является использование усиленного произношения, увеличение количества эмфатических ударений, удлинение согласных, скандирование и т.д. При этом, конечно, надо не забывать, что и обычная разговорная речь также всегда характеризуется в той или иной степени определенной эмоциональностью. В ложных сообщениях заметно возрастает количество логических и смысловых ударений (в тематическом и структурном отношении) и возрастает общее количество ударных слогов.

Как известно, речь человеком используется не только для выражения мыслей, но и для передачи чувств, в связи с чем в акте речи присутствуют одновременно два различных семиотических процесса, которые могут либо соотноситься (согласовываться) друг с другом, либо нет. При лжи эта соотнесенность (согласованность) часто отсутствует и наблюдается рассогласование плана выражения (внешней экспрессии речи) и плана информативно-смыслового содержания сообщения.

Феномен рассогласования информации, передаваемой по "вербальному" и "невербальному" каналам в устной речи является серьезным признаком неискренности, а появление в речи некоторых ярких невербальных включений, например, смеха или вздохов, выступают, пожалуй, наиболее надежными индикаторами психоэмоционального напряжения, переживаемого говорящим в момент речи.

Состояние психоэмоционального напряжения, переживаемое лгущим, отражается в первую очередь на тех звеньях речевого потока, которые в наименьшей мере осознаются в процессе речи или не осознаются вообще. На низшем уровне осознания в иерархии организации речи находятся реализация моторной программы высказывания (так называемый "вокальный канал"). Именно этот канал и может в первую очередь выходить из-под бессознательного контроля, непроизвольно выдавая состояние, в котором находится говорящий. В частности в нем могут наблюдаться следующие изменения.

1. Усиление колебаний частоты основного тона и интенсивности речевого сигнала.

Оба эти признака достаточно легко определяются на слух экспертно, но могут и достаточно надежно быть оценены количественно путем прямых измерений с использованием специальных технических средств.

Основная психолингвистическая причина этих изменений заключается в увеличении количества ударений в речи при лжи, о чем уже упоминалось выше. В обычной разговорной речи частота основного тона периодически поднимается и падает, что придает речи определенную ритмическую окраску и немонотонность. Однако в состоянии психоэмоционального напряжения скорость и диапазон изменений частоты основного тона существенно возрастают. Аналогичные изменения характерны и для интенсивности (уровня громкости) речевого сигнала. У лиц с ярко выраженным тормозным типом эмоционального реагирования эта картина может быть противоположной, а именно, будет наблюдаться стабилизация уровня громкости речевого сигнала во времени.

2. Динамика темпа речи

При лжи, динамика темпа речи характеризуется более резкими колебаниями, чем при искреннем изложении. Отчетливо проявляются "хезитационные" (с паузами) и "беглые" (без пауз) периоды речи. В связи с возникновением затруднений в оперативном выборе слов темп речи особенно заметно снижается в "хезитационные" периоды. В то же время наблюдается увеличение плавности и темпа на "беглых" участках речи, главным образом, за счет использования привычных речений, фраз -клише и т.д. В качестве количественного параметра, характеризующего эти изменения, может быть выбрана величина перепада между минимальным и максимальным темпом. Более тонкими показателями являются средняя длительность периода речи без пауз нерешительности и средняя продолжительность одной паузы, прерывающей поток речи. Длительность эпизода речи без пауз нерешительности вычисляется путем деления времени "чистой речи" в высказывании (то есть времени, затраченном на артикулирование без пауз между словами) на общее количество пауз длительностью от 250 мсек. и более в высказывании. Возможны и другие способы оценки темпа речи, основанные как на чисто физических, так и на лингвистических критериях. Единого мнения у исследователей по вопросу о том, какой способ оценки темпа речи является наиболее обоснованным и надежным, пока не существует. Этот вопрос всякий раз, особенно в прикладных целях, решается исходя из поставленных задач и имеющихся аналитических возможностей.

3. Темп артикулирования (или абсолютный физический темп), отражающий скорость работы артикуляционного аппарата, существенно возрастает у всех людей, хотя у представителей тормозного типа эмоционального реагирования общий темп речи при этом все же может снижаться. Максимальный темп разборчивого артикулирования - 5 слогов в секунду. Дальнейшее возрастание темпа приводит к смазанности произношения и ошибкам антиципационного происхождения (ласточка -> ласкочка). Основная часть таких ошибок не замечается и не корректируется. Повышение темпа артикулирования отражает отмеченную выше общую тенденцию ускорения моторных процессов в состоянии психоэмоционального напряжения. Особенно ярко это выражено у лиц возбудимого типа. Повышение темпа артикулирования можно отслеживать по произнесению привычных для говорящего языковых единиц (устойчивых словосочетаний, речений и т.д.).

4. Латентный период (задержка) реакции на реплику или вопрос собеседника сокращается у представителей возбудимого типа реагирования и возрастает у представителей тормозного типа.

Анализ коммуникативной структуры текстов

При анализе содержания речевых сообщений, порождаемых в процессе диалога, следует учитывать, что, обмениваясь информацией фактического характера, участники диалога (коммуниканты) одновременно выражают свое отношение к обсуждаемому. Сообщая о каких-то фактах, говорящие в ходе нормальной беседы обычно лишь вскользь обозначают их, так что обычно изложение самих фактов занимает в среднем около 10 % от общего объема текстов. Этот параметр схож, но не является полным отражением рассмотренного выше показателя продуктивности речи.

Изложение фактов, как правило, быстро сменяется их интерпретацией, выражением своего мнения о предмете. При выражении собственной точки зрения, которая может составлять значительную часть анализируемых текстов - от 20 до 90 %, отчетливо проявляются особенности оценки говорящим своего статуса в данной аудитории и обстановке.

При этом в ходе анализа следует обращать внимание на так называемые "факторы Я", проявляющиеся в водных метатекстовых включениях типа "возможно", "может быть", "как бы", "то ли", "ну я не знаю", "там", "допустим", "условно говоря" или, наоборот, "бесспорно", "конечно" и т.п.. Такие включения придают общий уверенный или неуверенный тон речи.

Одновременно следует обращать внимание на кинетическую активность говорящего, которая в ситуации неуверенности может включать увеличенное количество жестов типа "пожатие плечами".

Пользуясь приводимой ниже схемой анализа коммуникативной структуры текста, можно с известной степень полноты в систематической форме описать характер речевого поведения человека в беседе.

1. Основные элементы структуры речевого общения:

а) цель ближайшая и отдаленная;

б) активность ведения разговора (количество включений в него,

продолжительность участия, частота прерываний говорящего);

в) обратная (вызванная) реакция слушателей и ее результат;

г) ответ говорящего на обратную реакцию;

д) "сплоченность" разговора (обсуждение общей темы, активность

использования предложений участников разговора).

2. Характер взаимоотношений партнеров в общении:

а) выражение говорящим статусно-ситуативной роли и общей

жизненной позиции;

б) понимание и учет позиций собеседников;

в) применяемая коммуникативная стратегия и тактика;

г) эмоционально-оценочное реагирование аудитории на говорящего и его отношение к этому реагированию.

3. Обобщенные характеристики речевого общения:

а) общий тон коммуникации и отдельных ее участников;

б) соотношение в разговоре интеллектуальных, эмоциональных, коммуникативных и действенных элементов;

в) особые приметы речевого стиля коммуникации;

г) репертуар речевых ролей.

Ниже приводится пример использования данной схемы для описания двух конкретных диалогов в ходе проведения проверочных бесед с иностранцами в интересах разведки.

I. Коммуникант "А" (подстава спецслужб противника): в общении постоянно преследует определенную цель - наладить хорошие взаимоотношения, понравиться (убедить в искренности, избежать расшифровки). Средства подбираются по ходу (нет подготовки). Речевой материал часто не оформлен, неясен, используются всплывающие ассоциации. В разговор вступает активно, но готов уступить партнеру, позволяет перебивать себя. Чутко улавливает реакцию собеседников: благожелательность заметно повышает настроение; критика, даже незначительная, может вывести из строя. Добивается "сплоченности" в разговоре; поддерживает и развивает обсуждаемые темы, проявляет личностную открытость. Во взаимоотношениях не отражает своего статуса, а предпочитает роль умудренного, знающего жизнь человека, готового поделиться опытом. Коммуникативная стратегия и тактика лабильны, ориентированы на собеседника: выслушивает, проявляет заинтересованность, порой оспаривает. Выражает благожелательное отношение - готовность принять участие, понять, помочь. Поддерживает эмоциональный, жизненно практичный тон. Интересуется больше эмоционально-коммуникативными и действенными вопросами. Особые приметы: воодушевленность темой, ассоциативность мысли, житейская ориентированность речи.

II. Коммуникант "Б": в общении заметно проступает отдаленная, планомерно проводимая сложная цель - изложить заготовленный объем информации, выговориться, сформулировать и "обкатать" задуманные тезисы, а также обнаружить осведомленность, высокую статусную позицию. Разговор ведется активно с легким включением в него, не допускается возможность перебивать себя. Обратная реакции со стороны собеседников обычно не замечается: вопросы используются для того, чтобы обстоятельно развить свою линию. Разговор ведется сам по себе, в большей мере независимо от других участников. Общий тон разговора - абстрактный, преобладают интеллектуальные темы.

Рассмотрим более подробно основные элементы структуры речевого общения, которые нашли отражение в приведенных выше примерах.

1. Одним из первостепенных элементов анализа является выявление преследуемой говорящим цели. В речевом общении обычно достаточно легко различают два вида целей - ближайшую, непосредственно выражаемую говорящим, и более отдаленную, долговременную, нередко воспринимаемую как целевой подтекст, подчас трудно разгадываемый. Разновидностями ближайшей цели общения являются следующие:

а) интеллектуальная (получение информации, в том числе оценочной, выяснение позиции, поддержка мнения, развитие темы, разъяснение, оспаривание);

б) отношенческая (поддержка или отталкивание партнера, развитие или прекращение общения);

в) побуждение к действию (все существующие варианты перечислить невозможно);

г) направленная на изменение эмоционального состояния (развеяться, развлечься, разрядиться).

Долговременные цели говорящего обычно выясняются и понимаются по общему характеру разговора, знанию человека, по непроизвольным проявлениям, не всегда осознаваемым. В частности, здесь важна роль оговорок и проговоров, которые могут непосредственно вскрывать долговременные цели.

2. Следующий элемент анализа - активность участия человека в разговоре, а именно, частота включения в него (особенно при наличии других желающих) и продолжительность участия в нем. Этот показатель не всегда однозначен. Будучи потенциально информативным, в каждом конкретном случае он требует дифференцированной оценки.

3. Отношение говорящего к реакции партнера на разговор является также достаточно яркой характеристикой. Это отношение может иметь интеллектуальное и эмоциональное проявление.

О чем бы не говорил человек, его речь всегда ориентирована на слушателя, рассчитана на понимание и призвана оказать какое-то воздействие. Отражая субъективный мир говорящего, она строится с учетом интеллектуального потенциала, эмоционального и социально-личностного статуса обоих партнеров по диалогу.

Выбираемая форма общения обуславливает многие важные особенности разговорной коммуникации и, в первую очередь, особые соотношения между отправителем сообщения и адресатом. Они всегда конкретны и индивидуальны и это резко отличает разговорную коммуникацию от любой кодифицированной, основная задача которой - опосредованная передача информации множеству лиц, а оба контрагента, в значительной степени, обезличены.

Неструктурированность, диффузность, невоспроизводимость - эти отличающие семантику устной речи черты проявляются в различных ее сферах с разной полнотой. Наиболее ярко они выражены в разговорной речи. Разговорная ситуация предельно минимизирует требования к определенности значений, выявленности смысловых отношений. Стремление к упрощению высказываний усиливается спонтанностью и динамизмом разговорной коммуникации. Говорящий зачастую предпочитает сконструировать новое слово, чем отыскивать нужные обозначения в памяти. Словотворчество, как и соседствующий с ним речевой автоматизм, облегчают процесс построения устной речи, и активно используются в ней. Остановимся на этой особенности устной речи подробнее.

Охарактеризовать особенности словообразования легче всего на основе его специфических функций. Их выделяют четыре - номинативная, экспрессивная, компрессивная и конструктивная.

Номинации в разговорной речи в высшей степени ситуативны. Они действуют как удобная, в силу своей краткости, и вполне понятная участникам коммуникации единица. Например, "наружник", "выступала", "распознаватель", "тарахтелка".

Исключительно разговорному словообразованию свойственна экспрессивная функция. Используя широкий репертуар специальных аффиксов, говорящий создает производные слова, сама форма которых обладает особой выразительностью. К ним относятся, например, всевозможные уменьшительные формы.

Цель компрессивного словообразования - создание более кратких, чем имеющиеся в языке номинативные единицы. Эта функция реализуется в разговорной речи за счет семантической конденсации сочетаний существительных и прилагательных. Например, "верняк", вместо "верное дело", "поздравилка" вместо "поздравительное письмо" и т.п.

Такую же роль - облегчить говорящему построение речи - играет и конструктивное словообразование. Одно слово заменяет целую конструкцию. Например, "мне не нужно развлекания", вместо "мне не нужно чтобы меня развлекали".

Следует отметить, что экспрессивность речи отчетливо отражается в сфере словообразования и пронизывает всю систему разговорной речи. Эта экспрессивность выражается в первую очередь эмфатической интонацией и дополняется мимикой, жестами, темпом и ритмом речи. Используются приемы замедления, раздельного произношения. В интонации обычно ведущую роль играет длительность звуков, их растяжка. Например, "ма-аленький кусочек". Эмоциональность сообщение способен передать тот или иной жест. Как сильно воздействие названных средств, общеизвестно. Так, ироническая интонация может придать фразе смысл, прямо противоположный, выраженному словом. Например, "он такой у-умный".

Акустический анализ речи

Одним из элементов обработки звукозаписи проверочной беседы является акустический анализ, представляющий собой обработку речевого сигнала с помощью компьютеров или других технических средств по специальным алгоритмам. Используемые нами в настоящее время методы акустического анализа требуют в качестве исходного материала относительно продолжительные, непрерываемые эпизоды высказываний проверяемого лица, которые вполне могут быть получены при описании им своей биографии, каких-то событий, фактов и т.п. Однако, как показывает практика, в зависимости от складывающихся обстоятельств, такие продолжительные монологические высказывания при проведении проверочной беседы удается получить не всегда. В таких случаях возможности использования акустического анализа оказываются ограниченными и основной упор при обработке результатов проверочной беседы должен делаться на изучении психолингвистических признаков и жестового поведения.

Изучение речи как акустического явления производится различными науками: акустикой, инструментальной фонологией, физиологией, психологией. Известно, что звучащая речь реализуется в форме сигналов разной длительности. Для их анализа звуковые колебания преобразуются в электрические, которые с помощью компьютера или других приборов можно представить в зрительной форме. Звуковая речь состоит из сложных звуков, поскольку в ее продуцировании принимают участие, кроме основного источника (колебания голосовых связок), система резонаторов и надгортанных полостей. В речевом потоке выделяется комплекс информативных параметров, важнейшим из которых считается основной тон. Основной тон голоса - это та частота речевого сигнала, которая возникает в результате колебаний голосовых связок и зависит от их физических свойств (длины, толщины, степени натяжения). Основной тон лежит в области низких частот - от 50 до 400 Гц. Он принимает участие в образовании гласных и звонких согласных звуков. Другим важным параметром акустического речевого сигнала являются так называемые форманты: это те частоты речевого спектра, которые усиливаются за счет резонирующей системы надгортанных полостей. Формантная структура существенна для характеристики речевого сигнала. Причем считается, что достаточно учитывать четыре форманты, из которых наиболее значимы первая и вторая - более низкие, расположенные ближе к частоте голосового источника.

Для психофизиолога речевые звуки - это результат деятельности артикуляторного аппарата говорящего человека. Эта деятельность находится под контролем слухового аппарата и управляется моторными командами, организуемыми в соответствующих отделах мозга человека. Организация управления артикуляциями, становление этого процесса в ходе индивидуального развития, сознательный контроль и произвольное регулирование - вот класс задач, решаемых прикладной психофизиологией.

Изменение акустических характеристик под влиянием изменений функциональных состояний - еще один психофизиологический аспект исследования речевой акустики. Изучая речевую интонацию (по инструментальному анализу частоты основного тона, его интенсивности, так же темпоральным характеристикам в сочетании с анализом языковых форм), некоторым авторам удается установить природу интонационных изменений, отражающих основные эмоции, такие как страх, гнев, печаль и радость.

Акустический анализ в сочетании с другими характеристиками звучащей речи послужил важным источником в поиске речевых показателей, связанных с измененными функциональными состояниями. В качестве информативных при эмоциональной напряженности сейчас считаются флуктуации частоты основного тона, динамика формант, распределение энергии в частотном спектре и др. Большое значение также имеют такие характеристики речевого сигнала, как темп (скорость) и структура пауз.

Об эффективном акустическом анализе речи можно говорить только при использовании специализированных технических средств и компьютеров.

При этом при создании технической автоматизированной системы, предназначенной для обработки речевого сигнала, обязательно возникают следующие вопросы:

1) Как должна быть представлена речь?

2) Какие параметры надо использовать для ее обработки?

3) Каким образом эти параметры могут быть надежно выделены?

С учетом традиционно используемого нами подхода к акустическому анализу анализу речи, который, как показывает практический опыт, является наюболее продуктивным в решении прикладных задач, остановимся более подробно на методах анализа паузной структуры речевого сигнала. Прежде всего возникает задача представить речевой сигнал в форме удобной для наиболее точного выделения периодов звучания и молчания. В этих целях лучше всего использовать кривую полной энергии речевого сигнала, которая хорошо передает его полную слоговую структуру. Общую огибающую энергии речевого сигнала довольно просто получить с помощью прямой суммы квадратов значений временной выборки, либо с помощью аналогового фильтра, выпрямителя и сглаживающего фильтра. Практически это легко делать с помощью специальных преобразователей. В свое время в этих целях, в частности, мы использовали специализированный блок "RMS" в модульном устройстве сбора аналоговых сигналов "Microlink" английской фирмы "Biodata", который передает в компьютер энергетическую огибающую речевого сигнала, получаемую в соответствии с формулой

T

2 1/2

V(rms) = V (t) dt

0

где V(t) - электрический сигнал, поступающий с микрофона или магнитофона на вход блока "RMS"; V(rms) - сигнал, поступающий из блока "RMS", на вход аналого-цифрового преобразователя компьютера; Т - постоянная времени интегрирования, выбираемая равной 250 мсек.

Процедура выделения в сигнале, полученном после преобразования речи в блоке "RMS", периодов звучания и молчания называется сегментацией. Этим же термином обычно обозначаются и другие процедуры разбиения непрерывного речевого сигнала на определенные сегменты по другим конкретным признакам. Выбор алгоритма сегментации определяется целью, которая ставится перед системой обработки речи.

В процессе сегментации по выбранному правилу неизбежно появление ошибок, которые, вообще говоря, полностью исключить невозможно, однако надо стремиться свести их к минимуму. Так, например, при выборе порога, определяющего в речевом сигнале переход из фазы звучания в фазу молчания и наоборот, рекомендуется последовательно испытывать несколько повышающихся значений и наблюдать за картиной стабилизации сегментации.

Период анализа при сегментации выбирают, исходя из функциональной организации речевого сигнала, в частности, длительности отдельных звуков. Так, длительность английского звука [ i: ] составляет 70-220 мсек, а звука [ i ] - 40-100 мсек в зависимости от положения в слове. Поэтому для того, чтобы выделять отдельные звуки можно выбирать период анализа равный 250 мсек, что, в частности, и реализуется в блоке "RMS".

В слоговом центре длительность гласных может меняться от 150 до 280 мсек; если же гласная идет после согласной, то ее длительность может быть от 150 до 380 мсек. Длительность согласных варьирует от 15 до 80 мсек. Это означает, что нормальные слоги, содержащие гласный и согласный звуки, по продолжительности всегда будут больше 250 мсек. Поэтому устройство, предназначенное для выделения энергетической составляющей речевого сигнала, должно иметь постоянную времени также не более 250 мсек, если ставится задача сохранения в ней слоговой структуры. Именно на основании таких рассуждений нами был выбран упоминавшийся выше блок выделения огибающей "RMS", имеющий постоянную времени 250 мсек. На рис. _____ представлена энергетическая составляющая речевого сигнала, выделенная с помощью этого блока. Хорошо видно, как выделяются отдельные слова и слоговая структура фразы "I don't work for the CIA."

При быстрой речи длительность как ударных, так и безударных гласных сокращается. Известно, в частности, такое явление, как фразооканчивающее удлинение гласных и согласных. Фразооконечные и предпаузные слоги имеют гласные (и звонкие согласные), для которых длительность увеличивается на 20-50 % от их значения в других положениях.

"Сверхсегментарная" информация в речевом потоке - это так называемая просодическая информация. Она включает сведения об ударении, интонации, структуре пауз и временной организации речи. Ударение связано с увеличением голосового усилия со стороны говорящего. Как правило в потоке речи ударные слоги приходятся на значимые (содержательные) слова высказывания. С точки зрения анализа речевого сигнала ударные слоги называют островками фонетической надежности, поскольку их выделения осуществляется достаточно однозначно. Оценка же ритма и скорости речи , как правило, осуществляются на основании временных интервалов между ударными слогами. Гласный звук, находящийся под ударением, обычно удлиняется. При изменении скорости речи или ее стиля в первую очередь значительным изменениям подвергаются безударные и усеченные слоги.

При автоматическом анализе речи границу фразы можно определять:

1) по увеличению длительности фонетических сегментов в конце фразы;

2) по длительности между ударными слогами.

Границы оборотов речи и отдельных предложений можно также определять и по длительности пауз. Считается, что фонологическая граница обнаруживается там, где межударный интервал оказывается более 0,5 сек. Этот факт может быть использован для верификации границ пауз, определяемых по пороговому методу. Для реализации этой процедуры требуется обнаружение локальных максимумов и разделение на слоги.

Благодаря высоко динамичной структуре речевого сигнала, очень немногие границы между элементами речи (звуками, слогами, словами и фразами) имеют точное и недвусмысленное значение. Другими словами, нет точного и однозначного понятия паузы в речи, а поэтому и нет какого-то единственного правильного метода их измерения. Эта проблема измерительной неопределенности должна решаться путем стандартизации выбранного метода в рамках проводимого исследования. Например, выбрав пороговый метод выделения периодов звучания и молчания (пауз), необходимо на протяжении всего исследования оставлять выбранное значение порога неизменным.

Произвольное изменение темпа речи осуществляется крайне трудно и лишь в небольших пределах. Если человека просят увеличить или уменьшить скорость речи вдвое, то собственно скорость произнесения слогов и слов меняется только на 30-50 %. Возрастание темпа речи происходит, прежде всего, за счет сокращения длительности неударных слогов, а продолжительность ударных слогов изменяется гораздо слабее. Так же, как и в случае пауз, отсутствуют однозначные критерии определения темпа или скорости речи. Поэтому и здесь требуется определенная стандартизация выбираемого подхода. Перечислим возможные варианты оценки темпа речи:

1) количество слов в единицу времени;

2) количество ударений в единицу времени (величина, обратная

длительности межударного интервала);

3) количество слогов в единицу времени.

В большинстве ситуаций наиболее приемлемым способом измерения темпа речи оказалась оценка числа ударений в единицу времени, которое определялось количеством локальных максимумов в сигнале на выходе из блока "RMS" или средней продолжительностью межударного интервала. На основе конкретного значения длительности межударного интервала можно оценивать его функционально-грамматическое значение например, в соответствии с приводимой ниже схемой:

слово

фраза

оборот

предложение

0,2

0,4

0,6

0,8

1,0

1,2

1,4

1,6

сек

Таким образом, межударный интервал служит источником информации о периодах молчания или паузах. Однако существуют определенные крайние пределы, вне которых уже нельзя говорить о периоде молчания как о паузе. Если этот период слишком большой, то он представляет собой смысловое (например, пауза "нерешительности"), а не лингвистическое молчание. Если же он слишком мал, то его невозможно отличить от кратких прерываний голоса, например, перед взрывными согласными.

Паузы, по существу, являются устно-речевыми компонентами знаков препинания (точек и запятых) на границах отдельных оборотов и предложений. Межударные интервалы, охватывающие паузы на границах речевых оборотов (фраз), обычно группируются около значений в 2 раза превышающих межударный интервал, определенный на участке непрерывной речи.

В случае границ оборотов:

межударные интервалы с паузами паузы

0,5 - 1,4 сек 0,15 - 0,95 сек

В случае границ предложений:

межударные интервалы с паузами паузы

1,05 - 1,95 сек 0,6 - 1,4 сек

Таким образом, можно считать, что паузы на границе оборота являются одинарным прерыванием речи, а на границе предложения - двойным. Поэтому синтаксические паузы называются одинарным или двойным прерыванием ритма. Они обычно гораздо короче многосекундных пауз "сомнения" ("нерешительности") перед словами с высокоинформативным содержанием в произвольной речи, которые рассматриваются выше в разделе, посвященном психолингвистическому анализу речи. Поэтому синтаксические паузы могут быть достаточно легко отличены от пауз нерешительности.

Другой важный аспект анализа прерываний речи - наличие пауз без молчания (вокализованных пауз), а именно:

- пауз, заполненных неречевыми звуками,

- повторов различных речевых структур,

- ложных начал и незаконченных выражений, которые тоже связаны с

прерыванием (нарушением) нормального процесса речепродукции.

Хотя эти так называемые паузы без молчания сокращают продолжительность собственно пауз, снижая их информативность как параметра, они могут сами выступать как самостоятельный показатель речи, причем довольно эффективный. Однако их выделение с помощью автоматических методов представляет собой сложную задачу, а поэтому наибольшее внимание к ним должно уделяться в процессе психолингвистического анализа текста.

Много ценной психофизиологической информации может быть получено из автоматического анализа частоты основного тона речевого сигнала. Существует много различных алгоритмов и технических устройств для выделения этого параметра, но одним из лучших считаются различные автокорреляционные устройства. Следует однако иметь ввиду, что если хороший алгоритм или прибор для выделения частоты основного тона получить не удается, то лучше вообще не иметь никакого значения этого параметра, чем получить ненедежную величину или дрожащую огибающую.

Автоматический акустический анализ речевого сигнала позволяет выделять такие темпоральные (временные) характеристики устного высказывания, которые достаточно надежно отражают психоэмоциональное состояние человека, что было подтверждено как теоретически, так и экспериментально. Это обусловлено тем, что временные характеристики речи теснейшим образом связаны с динамикой речемыслительных процессов, чему имеется убедительное экспериментальное подтверждение.

Существует несколько наиболее информативных интегративных параметров, характеризующих временную организацию устного высказывания на определенном интервале времени:

1) Эффективность речи - отношение суммарного времени вокализации (звучания), включая внутренние паузы длительностью < 250 мсек к суммарной продолжительности пауз в высказывании, отражающих затруднения в речемыслительном процессе (паузы длительностью > 250 мсек). Этот параметр практически всегда уменьшается в состоянии психоэмоционального напряжения.

2) Прерывистость речи - отношение суммарного времени вокализации к суммарному числу пауз "нерешительности", прерывающих устное высказывание. Проведенные исследования показывают, что этот параметр, однако, не очень чувствителен и надежен.

3) Процент длинных пауз в высказывании - отношение количества пауз длительностью более 1 (или 1,5) сек к общему количеству пауз в высказывании (в %). Особенно хорошо отражают затруднения, возникающие в речи в связи с эмоциональными переживаниями говорящего и ухудшением смыслового планирования паузы длительностью больше 2 сек.

При оценке пауз надо учитывать фактор утомления, так как он ведет к увеличению длительности пауз в речи. В то же время параметр "процент длинных пауз" и в этих условиях будет работать надежно.

Диагностику психофизиологических состояний и психолингвистических затруднений можно осуществлять и путем непосредственного сравнения распределений пауз по длительности в интересующих высказываниях. При этом наиболее адекватным методом их сравнительного статистического анализа является непараметрический метод Колмогорова-Смирнова. Одним из требований этого метода является независимость сравниваемых выборок. Рассматриваемая нами ситуация, в принципе, удовлетворяет этому требованию, так как иной связи, чем происхождение выборок из одного и того же объекта нет. А эта связь и рассматривается как нулевая гипотеза Но. Причем доказательство отсутствия связи между выборками в ходе конкретных экспериментов будет обладать большей надежностью, поскольку происхождение выборок из одного и того же объекта, пусть даже находящегося в различных состояниях или условиях, по идее, должна предопределять тенденцию к их сходству. И если такое сходство отсутствует в эксперименте, то значит действительно речь идет о значительных различиях между выборками, а значит и между породившими их психофизиологическими состояниями. Другими словами, этот метод (Колмогорова-Смирнова), как и приведенная в специальной нашей работе "Универсальная вероятностная модель психофизиологического эксперимента", работает в направлении уменьшения ложноположительной ошибки, а значит в интересах искреннего проверяемого.

Акустический анализ речи с помощью коммерческих анализаторов

Но, рассматривая вопрос акустического анализа речевого сигнала в целях выявления неискренности нельзя не упомянуть целый класс диагностических приборов, которые в течение длительного времени некоторые зарубежные и отечественные предприниматели, исходя исключительно из коммерческих интересов, пытались внедрить в сферу психофизиологического определения лжи. Речь идет о так называемых "анализаторах стресса по голосу" различных модификаций. И в настоящее время популярность этих приборов, особенно у некомпетентных групп населения достаточно высока, несмотря на их очевидные недостатки. Поэтому следует задержаться на них более подробно. История вопроса такова.

В 1970 полковник в отставке Чарльз МакКвистон, бывший армейский оператор полиграфа, и Алан Белл, бывший сотрудник армейской разведки, организовали в штате Виржиния фирму "Dektor Counterintelligence and Security, Inc.", которая начала выпускать анализаторы стресса (PSE - Psychological Stress Evaluator) и обучать в течение 5 дней операторов для работы на них. Некто Фред Фуллер несколько позднее разработал аналогичный прибор, который получил название анализатора стресса в голосе (VSE - Voice Stress Evaluator), но был основан на том же самом принципе, что и PSE. Утверждалось, что эти и подобные им приборы способны устанавливать неискренность без подключения к телу человека датчиков, а путем измерения изменений в голосе, обусловленных стрессом. В ходе процедуры проверки, напоминающей испытание на полиграфе в том смысле, что проверяемому задаются нейтральные, проверочные и контрольные вопросы, производится звукозапись его ответов. Такой опрос якобы можно проводить даже по телефону. Например, работник кадрового аппарата может задать кандидату на работу ряд заранее подготовленных вопросов, а потом проанализировать звукозапись ответов на них. Хотя МакКвистон и Белл и утверждают, что процедура вряд ли будет надежной, если в ней не будет использоваться формат метода с контрольными вопросами, многие потребители подобных анализаторов речи используют их без учета этого. Если бы вдруг оказалось, что данный метод на самом деле обладает высокой точностью и надежностью, то он стал бы эффективным инструментом в самых различных областях человеческих отношений, включая международные переговоры.

В процессе анализа звукозаписей речевых высказываний с помощью прибора якобы выделяются не воспринимаемые на слух акустические характеристики голоса, обусловленные стрессом. В частности, производители PSE утверждают, что их прибор измеряет низкочастотную (около 10 ГЦ) модуляцию частоты основного тона голоса, обусловленную тремором мышц. Английским физиологом Липпольдом было показано, что в состоянии покоя и расслабления скелетные мышцы испытывают тремор или микровибрацию с частотой около 10 сокращений в секунду. В состоянии психофизиологического возбуждения этот тремор ослабевает или исчезает совсем. Суть теории, лежащей в основе приборов типа PSE, заключается в том, что мышцы горла, глотки и дыхательная мускулатура также подвержены этому тремору, который модулирует (накладывается на) речевой сигнал. Причем голос человека в спокойном состоянии будет иметь максимальную представленность этого акустического компонента, а при стрессе его представленность будет минимальной. В прямых экспериментах эта закономерность, однако, в указанных мышцах обнаружена не была, так же как не было убедительно технически показано, что PSE, VSE и им подобные устройства действительно измеряют степень низкочастотной модуляции речевого сигнала.

В своем обзоре практического использования анализаторов голоса PSE МакКвистон указывает, что в более чем 10000 случаев не было допущено ни одной ошибки, а в 5574 случаях совместного использования PSE и полиграфа наблюдалось совпадение заключений в 99,85 % случаев. Очевидно, что подобные декларативные заявления не имеют никакой практической ценности, так как валидность и эффективность любого метода или прибора должна оцениваться с соблюдением необходимых требований научной методологии. К тому же в двух приведенных цифрах уже заложено серьезное противоречие, указывающее на небрежное и поверхностное отношение автора к проблеме точности и валидности. Если точность PSE действительно совпадает с точностью полиграфа (на 99,85 %), а точность последнего, как известно, где-то около 85 %, то непонятно, как же в 10000 случаев не было получено ни одного ошибочного заключения тогда, когда их должно было быть около 1500 (?).

В ходе специальных слушаний в конгрессе США в 1974 г. по вопросу использования полиграфа и аналогичных устройств, федеральными ведомствами были представлены многочисленные данные о низкой надежности анализаторов PSE и, было принято решение, запрещающее их использование в государственных учреждениях. Исследования эффективности анализаторов голоса, проведенные в армии США, показали, что с их помощью правильные результаты получаются только в 1/3 случаев, то есть диагностика осуществляется на уровне ниже, чем случайное угадывание. Аналогичный вывод о низкой эффективности приборов PSE и VSE в выявлении искренности или неискренности был получен и в Агентстве Национальной Безопасности, которое однако порекомендовало попробовать их возможности в других областях, где имеется необходимость дистанционной оценки состояния стресса. В 1978 году во время очередных слушаний в конгрессе были представлены новые результаты исследований анализаторов голоса, проведенные Бреннером и Брэкскомбом в университете штата Орегон и в Массачусетском Технологическом Институте, соответственно. По полученным ими данным анализатор типа РSE действительно может выявлять состояние стресса по изменению определенных акустических характеристик речевого сигнала, однако эти приборы характеризуются серьезными техническими недостатками, приводящими к низкой воспроизводимости получаемых с их помощью результатов. В частности, их показания сильно зависят от качества звукозаписи и произвольного изменения своего голоса говорящим.

Ф.Ховарт, известный в США специалист в области полиграфа, провел сравнительное исследование эффективности анализатора PSE и электрокожной (КГР) реакции в условиях цифрового теста, в ходе которого выявлялось скрываемое проверяемым число.

Точность диагностики с помощью PSE составила всего 38 %, тогда как точность выявления скрываемой цифры на основе электрокожной реакции была 92 %. Исследования Кубиса также показали, что наибольшей эффективностью в выявлении лжи обладает полиграф, затем следует анализ признаков невербального поведения, а указанные анализаторы голоса дают наихудшие результаты.

В контролируемом эксперименте они практически не были способны различать лиц, совершивших кражу, ее свидетелей и совершенно непричастных к ней лиц.

Японский специалист в области полиграфа Сузуки провел акустический анализ частоты основного тона, интенсивности и временных характеристик 75 ответов на релевантные (значимые) вопросы в ходе реальных уголовных расследований. Ни один из параметров не дал точности диагностики выше, чем уровень случайного угадывания, из чего был сделан вывод о ненадежности и бесполезности анализаторов голоса в проверочных мероприятиях. И хотя в настоящее время эти приборы все еще находят своих потребителей в США, вероятнее всего в ближайшем будущем их использование прекратится, и они уступят место более совершенным методам акустического анализа речевых сообщений с помощью компьютеров.

А. Б. Пеленицын

Москва, 1992